История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Снова покидая дворец, чтобы отдохнуть, она даже не успела толком узнать, как дела у Ю Фанъинь, и сразу распорядилась ехать в кузницу на западной окраине столицы. В народных повестях любят писать, будто добрый клинок сам ищет достойного хозяина. На самом же деле хороший меч может выковать только мастер. Клинок не выбирает владельца. Кто щедро заплатит, тот и станет достойным хозяином. Разумеется, не знакомая кузнецам вторая барышня Цзян с туго набитым кошельком прекрасно подходила на эту роль.

* * *

Еще полгода назад половина столицы с нетерпением обсуждала предстоящую церемонию совершеннолетия молодого господина Янь Линя. Знатные семьи, где подрастали девицы, ждали дня, когда юноша получит взрослое имя, а свахи загодя приготовили списки невест, чтобы после обряда до изнеможения обивать порог дома Юнъи-хоу. Однако нынешнего поворота судьбы никто не предвидел. Род Юнъи-хоу, некогда столь блистательный, что мог соперничать даже с семейством Сяо, оказался на краю гибели, рискуя в любое мгновение угодить в темницу. Если прежде все из кожи вон лезли, чтобы попасть в число приглашенных, опасаясь в ином случае стать посмешищем для столицы, то теперь приглашения с золотым тиснением или вовсе не принимали, или не отвечали на них, в страхе навлечь на себя беду из-за малейшей связи с обреченным родом. Вот как переменчивы людские привязанности!

Среди соучениц старшей принцессы никто, кроме Цзян Сюэнин, не был близок с Янь Линем, поэтому большинство, взвесив выгоду и риск, не собиралось ехать на церемонию. Но Шэнь Чжии пожелала не просто поехать, а отправиться не таясь и торжественно. Барышни заколебались. Когда же и Сяо Шу заявила, что будет присутствовать, выбора не осталось: не присоединиться было неловко. Посовещавшись, девушки решили сопровождать Шэнь Чжии. Даже если потом возникнут неприятности и начнется разбирательство, их семьи окажутся ни при чем, ведь барышни состояли в свите старшей принцессы Лэян.

На восьмой день одиннадцатого лунного месяца они уселись в экипажи и покинули Запретный город, направляясь в усадьбу Юнъи-хоу. Шэнь Чжии хотела ехать вместе с Цзян Сюэнин, но перед самым отъездом принцессу вызвала вдовствующая императрица Сяо, поэтому ей пришлось задержаться, а барышням – выехать первыми.

Так получилось, что Цзян Сюэнин оказалась в одном экипаже с Чжоу Баоин. После истории с пирожными отношения между ними заметно потеплели. Правда, Чэнь Шуи, Яо Си и прочие настороженно воспринимали их дружбу, опасаясь, что коварная лиса собьет наивную девочку с пути истинного. И в павильоне Фэнчэнь, где проходили занятия, и в Янчжи в часы отдыха они старались удерживать Чжоу Баоин при себе, оберегая ее от пагубного влияния. Та же находилась в блаженном неведении и не заботилась ни о чем. Если во рту было что пожевать, а на столе перед ней – игровая доска, девушка могла просидеть хоть целый день, не вмешиваясь ни во что и не обращая внимания на окружающую суету. Обнаружив, что она едет вместе с Цзян Сюэнин, лакомка всплеснула руками от радости. Все-таки те «Персиковые лепестки» были просто незабываемы.

Едва забравшись в экипаж, Чжоу Баоин обхватила руками большую подушку и устремила на соседку жалобный взгляд.

– Сестрица Нин, они не давали мне с тобой разговаривать. Не пускали к тебе. Я вся извелась! У тебя еще есть те пирожные?

Вот же угораздило заговорить о том, что лучше не вспоминать. Цзян Сюэнин и сама тосковала по «Персиковым лепесткам». Увы, приготовила их не она, не ее домашний повар и не дворцовая кухня, а Се Вэй с тех пор ни словом не обмолвился ни о еде, ни о чем бы то ни было, кроме канонов и музицирования, словно со второй барышней Цзян его связывали лишь отношения наставника и ученицы. Впрочем… так, вероятно, и было. Потому-то она и не решалась ни о чем спрашивать: вдруг опять оплошает и вызовет раздражение. Или, чего доброго, проявит излишний интерес к еде, чем воскресит давние воспоминания и навлечет на себя новые подозрения.

Ощущая неловкость, она сдержанно улыбнулась в ответ:

– Больше нет. Их было немного. Половину я отдала тебе, а остальное сама доела.

Чжоу Баоин тут же сникла. Горестно насупившись, она тихонько пожаловалась:

– Знала бы я, что так выйдет, не проявила бы такой щедрости. Те пирожные забрал господин Се. Я всего лишь несколько ломтиков успела отведать…

– Господин Се? – встрепенулась Цзян Сюэнин. – Ты сказала, их взял господин Се?

– Ага, – кивнула девушка, слегка растерявшись, и обиженно поджала губки. – Той ночью я съела совсем чуть-чуть, а оставшиеся пересчитала и завернула в бумагу. Хотела на следующий день полакомиться. Но когда я потихоньку вышла из учебного зала и начала есть, меня застал господин Се.

Цзян Сюэнин наконец поняла, где допустила ошибку, а Чжоу Баоин возмущенно надула пухлые щечки, напоминавшие круглые паровые булочки:

– Я не ожидала, что господин Се так поступит! Когда он заинтересовался пирожными, что мне оставалось делать? Ведь перед тем как отправить меня во дворец, отец велел уважительно относиться к учителям. Вот я и предложила господину Се попробовать. Думала, возьмет один ломтик, а он забрал все! Да к тому же спросил: что не так? Я же эти пирожные для себя берегла…

Цзян Сюэнин опустила длинные густые ресницы. В ее душе воцарилось смятение. Копыта коней мерно постукивали по дороге, экипаж мягко покачивался. Старые воспоминания, запечатанные в глубинах памяти, начали всплывать одно за другим, будто тени, проступающие сквозь туман.

Непреложное правило знатного дома гласило: благородный муж чурается кухни, подобно тому как в иных местах женщинам возбраняется входить в храм предков. Се Вэй был благородным и праведным мужем, а она – деревенской простушкой, не ведавшей ни о его положении, ни о доморощенных правилах. Выслушав объяснения слуг, которых прислали за ней из столицы, девушка ни разу не усомнилась, что ее сопровождает дальний родственник, устремившийся в столицу, под крыло господина Цзяна.

После нападения горных разбойников они вдвоем очутились в дикой глуши, не ведая о судьбе слуг и не зная, как выбраться. Высокие горы и глухие ущелья стали их темницей. Се Вэй тогда еще не разболелся, но не был расположен к общению и выглядел ослабевшим. Его мучил кашель, не прекращавшийся с начала пути. Цзян Сюэнин уже знала, что она законная дочь супруги высокопоставленного чиновника, а ее спутник кто? Дальний родственник, до которого и восемью шестами не дотянешься. Опасаясь, что в столице ее сочтут деревенщиной, позорящей род, барышня пыталась держаться как истинная госпожа и