История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Се Вэй внимательно и невозмутимо смотрел на нее.

– Неужели настолько вкусные?

– Да-да! – энергично кивнула Чжоу Баоин, посмотрела на почти опустевший сверток, вспомнила родительские наставления и закусила губу, приняв решение. – Хотите попробовать?

Она протянула пакетик Се Вэю. Улыбка у того стала шире.

– Тогда попробую.

Он без колебаний забрал угощение, и глаза Чжоу Баоин удивленно распахнулись. Она уставилась на свои опустевшие ладошки и приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать.

– Что такое? – тихо осведомился Се Вэй.

По спине барышни пробежал странный холодок. Она смотрела на улыбающееся лицо, и в ее голове вдруг всплыли росписи на храмовых стенах, изображавшие демонов из преисподней. Но наваждение быстро исчезло, как мимолетная тень. Девушка растерялась. Ей хотелось сказать: «Я ведь предлагала попробовать, а не забирать все», но, встретив миролюбивый взгляд, постеснялась.

– Ничего, – пробормотала бедняжка, почесывая затылок.

Се Вэй, держа сверток тонкими длинными пальцами, развернулся, и в тот же миг его лицо утратило приветливое выражение. Он прошел в боковой зал, где молодой евнух расставил чайную утварь и принялся кипятить на жаровне воду. Мужчина положил сверток с пирожными на стол и долго сидел в тишине.

– Господин наставник, сегодня на императорской кухне приготовили свежие пирожные. Прикажете больше не приносить? – спросил слуга, почтительно кланяясь.

Се Вэй опустил ресницы. Евнух, робея, стоял в стороне. Прошло много времени, прежде чем господин указал на промасленный пакет и безучастно распорядился:

– Больше не приносить, а это выбросить.

Глава 30. Меч для юноши

Цзян Сюэнин с грустью вспоминала, как вчера отдала половину пирожных Чжоу Баоин. Опустив голову и потупив взор, она молча вошла в боковой зал вслед за Се Вэем. Тот, не оборачиваясь, бесстрастно указал на столик для циня:

– Упражняйтесь.

Барышня не заметила ничего необычного. Она привыкла, что во время занятий наставник редко произносит больше пары слов за раз.

Хотя накануне девушка не смогла сосредоточиться, сегодня, похоже, справилась. Сыграв пьесу, она подумала, что вышло неплохо, и захотела услышать мнение Се Вэя. Тот же, пока звучала музыка, смотрел в окно. Только когда последние ноты растаяли в воздухе, он поглядел на ученицу и спокойно сказал:

– Вначале вы волновались и взяли слишком быстрый темп, затем слегка успокоились, но под конец снова заторопились. Заметим, что чувство удовлетворения мимолетно и на смену ему часто приходит осознание несовершенства. Достичь мастерства можно лишь прилежанием. Вам следует больше упражняться и обрести душевное равновесие.

Девушка задумчиво уставилась на свои пальцы, а Се Вэй добавил:

– Когда вы цепляете пальцем струну, то спешите, поэтому звук получается резким. Нужно дождаться, пока стихнет предыдущая нота, и только потом извлекать следующую.

«Что-то не так», – впервые подумала барышня. Дело было не в музыке, а в наставнике. Поскольку он не из улыбчивых, мягкий блеск, мерцавший в его глазах, чаще всего объяснялся учтивостью, но стоило его лицу чуть смягчиться, и от него будто веяло теплым весенним ветром. В такие мгновения Се Вэй походил на воплощение совершенства. Во время занятий в боковом зале младший наставник не раз хмурился, язвительно усмехался и сурово отчитывал, однако сегодня в нем словно выцвели краски. Не похолодели, а именно поблекли. Его речь и поступки не отличались от привычных, однако Цзян Сюэнин все равно чувствовала, что между ними возникла незримая стена, отдалившая мужчину на шаг. Это ощущение нахлынуло слишком внезапно, поразив предельной ясностью. У барышни не было времени ни понять, откуда оно взялось, ни найти ему подтверждения. Спустя мгновение ее мысли вернулись к циню.

Дзынь!.. Цзян Сюэнин вновь попыталась сыграть, следуя указаниям Се Вэя, но вышло еще хуже. Она никак не могла уловить суть приема и беспомощно уставилась на мужчину. В ее взгляде читалось недоумение: похоже, она хотела о чем-то спросить, но не решалась.

«Кажется, она побаивается меня», – подумал Се Вэй.

С помощью одних только слов игре на цине не обучить. Он подошел, положил свиток на край столика и наклонился, чтобы показать, как нужно. Широкий рукав его одеяния лег рядом с тонкой рукой девушки, и младший наставник замер: в его памяти всплыла история с пирожными. За кого эта барышня его принимает? Или, вернее, кем он сам себя возомнил? Се Вэй, не меняясь в лице, отстранился и придвинул к себе инструмент. Опустив ресницы, он положил пальцы на струны и сыграл тот самый отрывок.

– Попытайтесь еще раз, – сказал он, вернув цинь на прежнее место.

В этот раз Се Вэй стоял близко, и барышня наконец уяснила, что требовалось сделать. Попробовала повторить, и действительно стало лучше. Вот только, провожая взглядом мужчину, который сразу же отошел от столика, она все сильнее убеждалась: то мимолетное чувство не было игрой воображения. Се Вэй словно отгородился от ученицы. Нарочитая отчужденность вместо снисходительных укоров и надоедливых поучений сулила передышку. Ведь Цзян Сюэнин изначально хотела держаться подальше от Се Вэя. И все же теперь наряду с облегчением в душе зародилось смутное ощущение, будто что-то не так. Она пыталась понять, что же ее смущает, но тщетно.

Если сейчас еще можно было подумать, что ей почудилось, то спустя время неясное чувство окрепло и превратилось в уверенность: Се Вэй действительно отдалился. Он по-прежнему давал уроки игры на цине и обучал литературе, оставаясь младшим наставником наследного принца, каким его знали гражданские и военные чины при дворе. Однако он больше никак не проявлял своего нрава. Глядя на его новый облик, Цзян Сюэнин не позволяла себе даже самую малость своеволия и озорства. Из бокового зала павильона Фэнчэнь исчезли лакомства и закуски. Отныне Се Вэй даже чай редко заваривал, не говоря уже о том, чтобы предлагать его ученице.

Что это было за чувство? Будто человек, сделав шаг вперед, вдруг отступил и вернулся на прежнее место. Цзян Сюэнин испытывала необъяснимое смятение. Интуиция подсказывала: что-то случилось без ее ведома. Может, она сама ненароком совершила оплошность? Однако общались они нечасто, и барышне ничего не приходило на ум. Каждый раз, когда ей хотелось прямо спросить, что же произошло, она останавливала себя. Вдруг ее речи сочтут за заигрывание? Ведь на вид все было по-прежнему. С чего начинать расспросы?

К тому же близился день совершеннолетия Янь Линя, наследника Юнъи-хоу, и Цзян Сюэнин отложила прочие мысли, не находя в себе сил ломать голову над загадками. В прошлой жизни девушка приготовила юному хоу подарок ко дню рождения, но так и не сумела вручить. В этот