Белокурый: Права наследства - Илона Якимова

Морэя, «Хмурого Колина» Аргайла, Аррана, Огилви, Хоумов, Хепбернов Болтона… но также и Ситонов, что жгло душу Ангуса достаточно едко, и ближайших соседей Лаудеров, баронов Басс, которые от века держали скалу Басс-Рок. И всем этим, если уж говорить откровенно, граф Ангус был обязан одному только человеку, мальчишке шестнадцати лет, сопляку, явившемуся ко двору в дедовской тряпке на плечах! Как связующее вещество, как кровь кентавра в тигле алхимика, как драконий яд, заварил он собой эту смуту, сгустил ненависть короля, осадил на себе золото королевской любви.

Горбоносый профиль леди Килспинди выделялся на фоне слепящего света, льющегося в окно, отраженного от глади морской — словно профиль самки ястреба, отдыхающей на шестке.

— Придет время — и мы достанем его, — молвила леди, ни к кому конкретно не обращаясь.

Шотландия, Мидлотиан, Стерлинг, июль 1528

Как переменилась жизнь короля — и при короле!

Патрик Хепберн только диву давался, что сталось с Его величеством? Ни дня, ни часа в праздности, в прежнем христианском безразличии к бренному, нет — деятелен, бодр, даже словно стал старше, судя по точности наносимых ударов, по меткости изъявления своей воли. Первые дни прошли в чистке ближнего круга короля: он избавлялся от Дугласов, а после собирал свой, новый Тайный совет. Парламенты теперь тянулись день за днем, один перетекая в другой, Джеймс присутствовал на каждом, приказы явиться были разосланы к графам Хантли, Аргайлу, Атоллу, Гленкэрну, Минтсу и Ротсу, лордам Грэму, Ливингстону, Линдси, Синклеру, Рутвену, Драммонду, Авенделлу, Максвеллу, графу Эглинтону и архиепископу Джеймсу Битону. Ко двору были призваны вообще все пэры королевства, исключая тех, кто еще лежал в колыбели… И на второй день июля поименованные лорды прибыли в Стерлинг.

— Так и сказал? — переспросил Патрика Джордж Гордон, граф Хантли, весьма вовремя объявившийся в Стерлинге. — Не более шести миль? У нашего короля в жилах не водица, однако!

Парламенты шли один за одним, и граф Босуэлл, ответственный за Юго-восток и Среднюю марку разом, находился при короле неотлучно. Шотландия тесна для нас двоих, мои лорды, молвил король, для меня и графа Ангуса, и ледяной ненавистью пахнуло от его слов… Граф Хантли, любимый горский кузен, сильно скрасил Босуэллу те летние дни, граф Хантли, такой милый молодой человек, душка, со всеми покладистый донельзя, самым наглым образом сбежал от Дугласов, будучи отправлен Ангусом в английский Бервик — откуда Арчибальд хотел вывезти его с собой и в изгнание тоже, если придется, продолжая пользоваться доходами Джорджа Гордона. В планы самого Джорджи это никак не входило:

— Кроме того, я услыхал, что тут у вас весело — и всё без меня!

— И что стало последней каплей?

Хантли фыркнул:

— Он намеревался обручить меня с этой желтой, этой длинноносой… этой… сассенахской крысой!

Вернейшим способом привязать такого богатого подопечного к семье Дуглас, был, конечно же, брак — с дочерью Ангуса Маргаритой.

— Зато она — сестра короля, Джордж.

— Ну, это не делает ее более привлекательной, видит Бог. Редко встретишь девицу, до такой степени взявшую все самое худшее из внешности родителей. Да и рановато, знаешь ли, жениться в мои лета…

— Против кого дружите, почтенные сиятельные господа? — услыхали они знакомый голос.

К юношам подошел лорд Максвелл собственной персоной, после удаления Дугласов — новый начальник стражи короля:

— Патрик, твоя мать велела передать тебе привет и благословение. А еще она беспокоится, как бы Брихин не втравил тебя в какую-нибудь опасную историю. Однако, раз ты здесь, жив и здоров, я, вероятно, могу успокоить ее тревоги.

73

Патрик поблагодарил отчима и смолчал. С его точки зрения, сложно было определить, что именно считать опасной историей, особенно в нынешние времена. Но вряд ли леди Максвелл следовало знать о разносторонних дарованиях Джона Хепберна. Впрочем, выйдя из схватки, Брихин, по обыкновению, сказал ему весьма разумную вещь.

— Тебе пора восвояси, — предупреждал Патрика железный Джон, оставаясь в Эдинбурге. — Не дай королю впутать тебя еще в какое-нибудь гнилое развлеченьице. Твое дело — принести присягу, получить утверждение в правах-должностях и убраться подобру-поздорову. Иначе, еще прежде, чем король выдаст тебе первую грамоту на землю, ты обрастешь такой кучей кровников, что нам всем родом не разгрести. Понял меня?

Патрик кивнул. Он и сам догадывался, что противоборство короля с Ангусом и Дугласами может затянуться, и участвовать в нем не входило в планы Дивного графа. Граф очень хотел домой — в тот самый дом, которого никогда не видел.

— Кроме того, лейтенантство Юго-востока и Средняя марка одновременно — это, конечно, восхитительно и очень почетно, но никому не разорваться, Патрик, чтоб быть в двух местах одновременно, поэтому поезжай-ка ты в третье — в Хейлс. А оттуда уже — в Долину…

В Хейлс! Это звучало волшебно… ступить наконец на землю своих отцов, которая во владении семьи с тринадцатого века, наконец ощутить себя не мальчишкой, но хозяином дома — на деле, рукою, плотски, осязаемо. Об этом он и просил короля снова. Но тот только отмахнулся:

— Э, Белокурый, ты куда это собрался? Ты нужен мне здесь!

— Однако же, сир…

— Какая у тебя докучная привычка противоречить, Патрик, — мимоходом заметил Джеймс Стюарт и более к этому вопросу не возвращался.

Зато к нему вернулся Босуэлл — сперва через неделю, потом через десять дней. Все это время он пробыл при короле, во всех делах и досугах Его величества, не всегда даже возвращаясь ночевать к себе домой. Он хребтом чуял, что вот-вот может оказаться если не во главе, то в компании бойцов, штурмующих стены Танталлона, и чем дольше он такую возможность рассматривал, тем меньше она ему нравилась. А там уже стоят и старший брат короля, Морэй, назначенный главой всего Приграничья, и «Хмурый Колин» Аргайл… Он покорно просил короля еще раз — тот не услышал. Босуэлл зашел с другого краю, и напирал на то, что его ждут королевские дела на Границе — за двадцать лет безвластия в долине Лиддесдейл Бог знает, до какой степени наглости могли дойти ее обитатели. Если бы он мог потрудиться на благо короля…

— Вот как? — усмехнулся Джеймс Стюарт. — Но ты и здесь прекрасно трудишься на мое благо. Ты ведь — лейтенант Юго-востока, так?

Именно то, о чем пророчил Брихин — не разорваться.

— Но, Ваше величество…

— А как же служить и подчиняться, а? — перебил