Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— То есть папа, — вставила Джоселин.

— Да. Этим генералом был наш отец.

Джоселин нахмурилась.

— Значит, вы знали, что я ваша сестра по отцу с самого начала, с первого дня нашего знакомства?

Он кивнул, хотя этот разговор уже начал выходить из-под его контроля.

— Послушайте, я могу дать вам все необходимые разъяснения, но позже. Сначала вы должны понять, что никто не должен узнать всю правду о нашем с Джоселин происхождении. Никогда. Даже Тесс ничего не знает, и я никогда не стану посвящать ее в эти подробности. Она тоже приходится мне сестрой, по матери, и я не хочу перед ней выставлять нашу матушку в невыгодном свете. Она оставалась с бабушкой все то время, пока мы были в Италии, и верит в то, что я сын обоих ее родителей.

— Но… но почему никто не должен узнать, что вы мой брат? — спросила Джоселин умоляющим тоном. — И… и что вы дядя Джимми?

— Потому что, если кому-то станет известно истинное положение вещей, — негромко проговорила Элиза, — репутация Натаниэля в обществе будет скомпрометирована. Общество еще соглашается терпимо относиться к женщинам, рожающим детей не от своих мужей, но только в том случае, если эти дети не становятся наследниками титулов. Общество не прощает отступлений от этого правила. Если люди сочтут, что наследник получил титул, который он не заслуживает по праву рождения, они погубят его своими сплетнями.

Слава богу, Элиза все понимала.

— Хуже того, — продолжила она, — любой, кто захочет претендовать на часть неразделенного наследства его отца… то есть покойного графа Фокстеда, может подать соответствующее заявление в суд. Возможно, суд не вынесет решения в пользу истца, но к тому времени, когда разбирательства закончатся, все члены вашей семьи, включая Джимми и Чарли, пройдут через ад.

Натаниэль тяжело вздохнул.

— А также Тесс, ее муж и их будущие дети.

— Черт, будущее многих людей может оказаться под угрозой, — пробормотал Чарли.

— Я с большой ответственностью отношусь к будущему многих людей, — сказал Натаниэль, твердо посмотрев Чарли прямо в глаза. — В том числе к будущему Джоселин и Джимми. Если кто-нибудь начнет распускать обо мне сплетни, найдутся люди, которые захотят раскопать подробности рождения Джимми и выяснят, что он незаконнорожденный. Обещайте мне, что ни Джоселин, ни Джимми никогда не окажутся, замешаны в скандале подобного рода. Обещайте, что никогда не скажете никому ни слова, даже Джимми. По крайней мере, до тех пор, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы понимать всю важность тайны, которую ему доверят хранить.

Чарли выпрямился.

— Конечно. Вы можете на меня положиться, лорд Фокстед.

— Благодарю вас, — сказал Натаниэль, глядя на свою дорогую сестру, которая, казалось, погрузилась в раздумья. — Джоселин, дитя мое. Ты ведь сможешь держать в секрете то, что услышала от меня сегодня, не так ли?

— Что? О да, разумеется. Должно быть, вам было очень тяжело все это время не иметь никакой возможности поделиться этими важными сведениями.

— Мне приходилось называть твоего отца не иначе как генерал Энсон, даже мысленно, а тебя звать своей подопечной. Хотя не могу не признать, что иногда я мог думать о Джимми исключительно как о своем племяннике.

Его слова вызвали у Джоселин улыбку, и Натаниэль тепло улыбнулся ей в ответ. Затем он подошел к ней и поцеловал ее в лоб.

— Дитя мое, я понимаю, что ты хочешь задать мне множество вопросов. И я с радостью отвечу на них позже в поместье. — Повернувшись к Чарли, он протянул ему руку для рукопожатия. — Завтра утром я буду ждать вас в своем городском доме: мы обсудим приданое Джоселин и ваши планы на то, где вы с ней будете жить после свадьбы. Мне хотелось бы обговорить с вами все это до того, как вы совершите какой-либо необдуманный поступок вроде объявления о вашей с ней помолвке на семейном вечере в Гринвуд-Лодж.

— Конечно, — согласился Чарли.

Натаниэль снова посмотрел на Элизу.

— А сейчас я должен понять, что ждет меня самого… в будущем, поэтому, если вы оба не возражаете, я хотел бы поговорить с Элизой наедине. Если, конечно, она согласится.

Новоиспеченные жених и невеста взглянули на Элизу. Натаниэль затаил дыхание. Наконец Элиза кивнула.

Через пару мгновений она встала с кресла.

— Я тоже хочу задать тебе множество вопросов, знаешь ли. Но вначале позволь мне проводить Джоселин и Чарли до дверей. Твой затянувшийся визит может вызвать у Норриса беспокойство — я попрошу его не волноваться и предоставить нас самим себе на некоторое время.

— Я никуда не уйду, если только ты снова меня не выгонишь, — сказал он.

— Можешь об этом не беспокоиться, — ответила она, внезапно улыбнувшись. И эта улыбка подарила ему надежду — казалось бы, навсегда им утраченную — на то, что у него все еще оставался шанс завоевать ее сердце.

Прощаясь с Джоселин и Чарли, Элиза вновь предупредила их о необходимости хранить молчание по поводу всего, что они услышали от Натаниэля. Затем она убедилась, что музыканты скоро разойдутся, и попросила Норриса не нарушать их с графом уединения ни при каких обстоятельствах.

Подойдя, наконец, к дверям столовой, она попыталась успокоиться и выровнять дыхание. Ее мучило чувство вины, она задавалась вопросом, имела ли она право заставлять его раскрыть перед молодыми людьми столь важную тайну. С другой стороны, если им с Натаниэлем когда-нибудь суждено рука об руку пойти к алтарю…

Чего Элиза хотела теперь, когда он посвятил ее во все свои тайны? Хотела ли она стать его женой? Да, она по-настоящему желала связать с ним свою жизнь. Но если вдруг правда о его происхождении выйдет наружу, затаит ли он на нее обиду за то, что она заставила его рассказать правду Джоселин? Она надеялась, что нет.

А если ему нужна была не жена, а любовница, она могла бы согласиться и на это, однако никогда не смогла бы довольствоваться ролью его пассии. Теперь Элиза была в этом уверена. Она любила его по-настоящему. Она хотела, чтобы они принадлежали друг другу безраздельно.

Глубоко вздохнув, она открыла дверь и увидела, что он нетерпеливо ходит по комнате из угла в угол. Резко повернувшись к ней, он спросил:

— Как она?

На этот раз она едва ли могла обидеться на его вопрос о Джоселин.

— Вполне приемлемо. Во всяком случае, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли, что вы родственники. — Элиза прерывисто вздохнула. — Но тебе