Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— Я знаю, — сказал он, тепло ей улыбнувшись. — Но ты правильно поступила. Пришло время положить конец всем тайнам и наконец, обсудить истинное положение вещей. Как ты проницательно заметила, иногда людям нужно доверять тем, кто им дорог. — Он подошел и взял ее руки в свои. — Тем, кого они любят. Я так сильно люблю тебя, Элиза. Если я что-то и понял за эти последние пять ужасных дней, так это то, что люблю тебя. Я восхищаюсь твоей добротой и искренностью, твоей заботой о людях, твоим желанием изменить их жизнь к лучшему. Я восхищаюсь твоим музыкальным талантом, а также тем, что, чем бы ты ни занималась, ты неизменно излучаешь добро и радость.

Увидев неподдельное волнение на его лице, Элиза ощутила восторг.

— Кроме того, как я могу не восхищаться тем, как тебе удается справляться с моим характером? Тесс утверждает, что со мной тяжело иметь дело.

— Не так уж тяжело, на самом деле, — пробормотала она, пытаясь сдержать слезы радости, которые в любой момент могли брызнуть из ее глаз.

— Слава богу. — На его лице мелькнуло внезапное сомнение. — Но сможешь ли ты доверять мне после того, что я постоянно что-то от тебя скрывал? Сможешь ли ты полюбить меня так, как я люблю тебя?

Она заливисто рассмеялась:

— Дорогой Натаниэль, если ты еще не понял, я уже давно тебя люблю. Тебя не так сложно полюбить, как ты, видимо, думаешь. Ты очень добрый и щедрый человек, и ты не пытаешься подчинить меня себе и контролировать мою жизнь. — Она замолчала на несколько секунд. — Однако во всем, что касается хранения тайн, ты проявляешь, к сожалению, редкое упрямство. Хотя теперь мне стало понятно, почему ты ревностно оберегал тайну прошлого Джоселин. Тем не менее, обещай мне, что с этого момента ты будешь мне доверять.

— Обещаю, с этого момента — полное доверие, — сказал он, сжимая ее руки. — Ты уже узнала все, что я до этого не рассказывал ни одной живой душе. Больше тайн нет.

Слава богу.

— Но у меня все еще остались вопросы. Ты готов на них ответить?

— Конечно. — Натаниэль подвел Элизу к обеденному столу, где они могли бы сесть рядом. — Задавай мне любые вопросы, и я постараюсь на них ответить, если владею всей информацией.

— Твой отец… Он знал о романе твоей матери?

Он вздохнул:

— Моя мать говорила, что ее связь с генералом Энсоном нельзя назвать любовным романом — ни о какой любви между ними не было и речи. По ее словам, как только отец понял, что модный итальянский врач не сможет решить его проблему с…

— Гонадами? — спросила она, сдерживая улыбку.

— Именно, — ответил он, бросив на нее саркастический взгляд. — Он решил, во что бы то ни стало заполучить наследника до того, как будет слишком поздно утверждать, что родившийся ребенок является его законным сыном.

— Но твой отец не мог знать наперед, что твоя мать родит ему сына, а не дочь, или, что ей удастся забеременеть.

— Когда я указал матери на это обстоятельство, она ответила, что, несмотря на неопределенность, отец все равно хотел сделать попытку. Его выбор пал на Энсона — в то время он был простым солдатом, проходившим обучение в ополчении Глостершира. Отец предложил купить ему офицерскую должность в одном из полков Глостершира, и Энсон с радостью согласился. Он сам не смог бы себе этого позволить, учитывая его происхождение.

— А к какому сословию он принадлежал по рождению? — спросила Элиза. — Ты только сказал мне, что его родители умерли, а Джоселин никогда не говорила о нем.

— Прежде чем присоединиться к ополчению, в юности он служил подмастерьем пекаря. Отец оплатил его поездку в Италию и проживание в отеле, где остановились мои родители. Мать могла приходить к Энсону достаточно свободно, не привлекая излишнего внимания.

По лицу Элизы он понял, что она вспоминает какие-то детали его рассказа о поездке его родителей в Италию. Закатив глаза, она сделала вывод:

— Значит, для своего возраста ты был вовсе не мал ростом.

Он поморщился:

— Нет. Мой рост соответствовал моему возрасту — мне был всего год, когда мы прибыли в Глостершир. И некоторое время моим родителям пришлось держаться подальше от гостей. В Италии прошло несколько месяцев, прежде чем моя мать оказалась в положении, затем родители ждали благополучного разрешения родов — отец хотел убедиться, что получит своего наследника. После этого им пришлось ждать еще год, чтобы впоследствии было легче скрыть мой настоящий возраст. Ты ведь тоже не могла точно определить возраст Джимми.

— Верно… — Элиза моргнула. — Но… это значит, что ты даже моложе, чем говорил?

— Отвечу так: моя официальная дата рождения не соответствует действительности.

Она засмеялась:

— А что бы сделали твои родители, если бы ты родился девочкой?

Он покачал головой.

— Скорее всего, предприняли бы еще одну попытку, а затем заявили бы, что «лечение доктора заняло много времени и наконец, подействовало», или придумали бы еще что-то, чтобы скрыть факты и предотвратить распространение слухов.

— Господи, им пришлось пойти на многие жертвы.

— Безусловно. И все ради того, чтобы у отца появился наследник.

— Но разве твоя мать не считала свою роль в этой истории унизительной? — спросила Элиза.

— Она не рассказывала мне о своих переживаниях. Я полагаю, больше всего она хотела сделать счастливым моего отца. — Он пожал плечами. — Энсон был очень молод, когда отец выбрал его для осуществления своего плана, — ему было лет девятнадцать, думаю. Матушка говорила, что отец выбрал Энсона за мужественность и правильные черты лица. — Натаниэль отвел взгляд. — Впоследствии отец охладел к моей матери из-за того, что она якобы с радостью променяла его на Энсона. По крайней мере, она так предполагала. Она говорила, что они с отцом когда-то сильно любили друг друга. Пока я рос, я видел признаки истинной привязанности между ними время от времени. Однако, по ее словам, эта история с попытками родить наследника крайне отрицательно сказалась на их браке, и отношения между ними изменились необратимо.

— Могу себе представить… — Элиза покачала головой. Мужчины. Она никогда не сможет их понять. — Но почему твой отец не взял на воспитание какого-нибудь младенца из приюта?

— Но тогда ему пришлось бы рискнуть тем, что ребенок мог вырасти совершенно не похожим, ни на отца, ни на мать. Или хуже того… — Натаниэль скорчил гримасу и деланно содрогнулся. — Вдруг родителям