Конгруэнт - Вероника Десмонд

Также это единственный способ держать ее в своих объятиях, не опасаясь, что она перережет мне горло. Аморально пользоваться кем-то в таком положении? Пусть.

Меня постоянно преследует навязчивое ощущение, что стоит мне ослабить хватку – и она исчезнет, будто ее никогда не существовало, растворится в воздухе, как дым, или разобьется, как хрупкая чайная чашка.

Я не могу отпустить ее.

Не могу перестать касаться ее.

Мои пальцы зарываются в ее волосы и тянут вниз, чтобы открыть доступ к шее. Я прикусываю место рядом с сонной артерией и провожу языком по соленой коже.

Боже, она такая вкусная, что я бы мог съесть ее… Целиком.

Между тонких бровей появляется хмурая складка, грудь с розовыми тугими сосками тяжело поднимается и опускается.

Совершенство.

И моя вплоть до каждого дюйма.

Встав и не сводя с нее глаз, я снимаю пальто, затем рубашку, запятнанную кровью, и медленно залезаю к ней в ванну, держа в пальцах карманный ингалятор, который всегда ношу с собой на случай ее приступов астмы.

Холодная вода обжигает кожу. Настроив температуру воды, я удерживаю ее за талию и пересаживаю к себе на бедра, прижимая так, чтобы она не рухнула в воду, затем направляю ингалятор к ее губам.

Тело Изабеллы напряжено, но она тянется ко мне так отчаянно, будто во мне заключен ее единственный вдох. Из меня вырывается стон, когда изящные пальцы скользят вдоль моего напряженного торса.

Запах цветочного шампуня, звук отрывистого дыхания, ощущение ее мягкой кожи по сравнению с моей грубой заставляют меня изнывать от желания оказаться внутри нее.

Изабелла отрывается от ингалятора, ее нежные ладони гладят мою кожу, пока киска трется о мое бедро. Снова. И снова. Ее дыхание тяжелеет, ресницы трепещут.

– Тебе лучше очнуться, милая.

Сжав ее горло, я опускаю руку вниз и сразу ввожу два пальца. Несмотря на то, что вода все еще достаточно холодная, Изабелла остается невероятно разгоряченной и чертовски идеальной.

Розовые острые соски маняще кружат возле моего лица, и я беру один в рот и жестко всасываю, впиваясь зубами.

Изабелла вскрикивает, глубже насаживаясь на мои пальцы.

Под тусклым светом лампы она словно Офелия, тонущая в собственных снах. Каждое ее дыхание будто медленный прилив, и я чувствую, как меня затягивает в бездну ее красоты.

Нет никого на свете, кто был бы прекраснее. Она невероятна. Я хочу владеть ею, держать ее рядом, пока эта безумная одержимость не поглотит меня заживо.

Я отрываюсь от ее груди, и уголки моих губ приподнимаются, когда она жалобно хнычет. Мой маленький дьявол привык к большему – одних пальцев ей теперь недостаточно. Я надеялся, что достаточно глубоко выгравировал свое имя на ее коже, чтобы ни один другой не осмелился его заменить.

Я был изобретателен, выжимая из нее оргазм за оргазмом, потому что каждый ее вздох был моей собственностью, каждым движением я подтверждал: она принадлежит только мне.

Кровь бурлит в венах с невероятной силой.

Мои мысли больше не холодные. Они густые, темные, тянутся к ней, обвиваются вокруг ее горла, ее плеч, ее дыхания. Я представляю это еще до того, как позволяю себе сделать движение.

Чувствуя себя обезумевшим, я вцепляюсь в ее бедра и насаживаю на себя. Она вскрикивает и впивается ногтями в мою спину. По сравнению со мной она такая чертовски крошечная, что мне ничего не стоит сломать ее… такая чертовски идеальная в моих руках.

Откинув голову назад, я прикрываю глаза и стону:

– Ты убиваешь меня, Изабелла.

Она опускается еще на дюйм, и еще – до тех пор, пока мы не сливаемся воедино. На тонкой коже прослеживаются синяки от моих пальцев, и этот вид срывает с меня ограничитель.

Я жадно смотрю, как проникаю в нее, как разрушаю ее.

Это чистое безумие. Я теряю ощущение времени, пока пространство не ломается резким холодом у моей шеи.

Мое тело замирает, наши взгляды встречаются, а затем из моей груди невольно вырывается тихий смех.

В больших карих глазах больше нет вынужденной мольбы.

Только возбуждающая до предела ярость.

– Я думал, мы уже прошли этот этап.

Выражение ее лица темнеет, грудь тяжело вздымается.

– Ты, блядь, не можешь трахать меня, когда я без сознания.

– О, милая, я буду делать с тобой все, что захочу. Особенно когда ты скоро кончишь. – Я мягко улыбаюсь, невесомо проводя кончиками пальцев по ее спине.

Изабелла судорожно вздыхает, прикусывает губу, пытаясь сдержать стон. Член все еще находится внутри, и я наслаждаюсь тем, как крепко она сжимает его, несмотря на пышущий жаром гнев.

– На заметку: убить меня ножом для масла будет довольно сложно.

Давление на мою кожу усиливается. Я не способен чувствовать боль, но все прикосновения и ощущения остаются доступны. Алая кровь стекает по моей шее и пачкает воду с тающей пеной.

– О, я так не думаю… – Ее глаза блестят, когда она повторяет мою интонацию. – Сюрприз! Я заточила все ножи в твоем чертовом доме.

Сжав левой рукой ее бедро и улыбаясь, я делаю глубокое движение и нахожу пальцами ее клитор, начиная выводить круги вокруг плоти.

– Это наш дом, но продолжай, дорогая. Твоя ярость мне по душе. Я счастлив, что она все еще вдыхает в тебя жизнь.

На мгновение Изабелла запрокидывает голову, издавая тихий вскрик и не замечая, как глубоко ее нож вонзается в артерию. Мне плевать, истеку ли я кровью: если она захочет, я сделаю все что угодно.

– Я ненавижу тебя. – Ее голос выдает какую-то боль, глаза наполняются слезами, и я хмурюсь, целуя ее поврежденную ладонь, пока она скользит вверх-вниз, трахая меня в позе наездницы. – Я так сильно тебя ненавижу…

Гнев ползет по мне, как скользкая ядовитая змея, вгрызается острыми опасными клыками и проникает под кожу.

– Где ты получила новый порез? – спрашиваю я со спокойствием, которого не чувствую.

– Какая разница? – Она облизывает губы. – Тебя не волнует ни мое благополучие, ни мои чувства. Ты манипулятивный ублюдок, который хочет лишь контролировать и обладать.

– Ответь мне, Изабелла.

Она вздрагивает от ледяного тона и опускает голову, пряча лицо за волосами. Когда взгляд натыкается на уродливый шрам на моем животе, ее злые слезы текут сильнее.

– Да пошел ты.

– Это пять ударов.

– Нет… – Ее подбородок трясется, и я впервые вижу Изабеллу в таком состоянии. – Мать твою, не делай этого снова…

– Не стану. Если ты скажешь мне, что произошло.

Воздух с шумом