Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Стоит «Стволам» получить свой огнестрел, мы – покойники. Ты второй раз унизил Малика при его парнях и прогнул, угрожая тем, на что он не может ответить, – поясняет Мак.

– А сейчас в этом еще и не было нужды, – добавляет Роб.

– Что за паника? – спрашиваю я. – Установить правила разговора – это не унизить. Если бы хотел, заставил бы его лаять по-собачьи, но заметь, ничего такого я и не думал делать.

– Ты долбоеб? – уточняет Мак. – Их было пятеро. И ты при них вынудил Малика извиниться.

– Теперь даже жаль, что я здесь торчал, – комментирует Мур. – Интересно было бы посмотреть.

– Правда не понимаешь, в чем проблема? – заводится Роб.

– Если вы думали, что от вежливости Малик растает и пойдет с нами в паб смотреть футбол, то это вы долбоебы, а не я.

– Если бы ты не играл Тристана в этой школьной постановке, то в случае, если мы проиграем, был бы шанс договориться. А теперь нас в живых не оставят.

– Значит, нет варианта проигрывать, – жестко отвечаю я. – Хотя его и до этого не было. Не помнишь их изначальный план? Сбросить нас с крыши! Давай, шевели мозгами, о каком «договориться» ты мечтаешь?

– Мы даже не знаем, все ли ты верно услышал, – бросает Роб. – Это же непроверенная информация.

– Мертвый ямаец тебе в подтверждение.

Разговор заходит в тупик. Роб упрямо, как чертов баран, гнет свою линию. Я ненавижу оправдываться и едва сдерживаюсь, чтобы не затеять драку. Так бы до него дошло быстрее.

– А давайте заберем Кемала и Триса, – миролюбиво влезает Мур. – Может, у них тоже мнение есть.

– Забирайте, а я пошел. У меня свои дела, – отвечает Роб. – Нужно найти того, кто устроил погром в аптеке. И еще завещание написать.

– Уже? – почему-то хмурится Джей. – Тогда и мне.

– Успокойтесь вы, мы не проиграем. Только не ямайцам.

– Фел, я сам голосовал за тебя как за лидера, – напоминает Роб. – Но с тех пор, как появилась эта девчонка, мне становится страшно идти за тобой. Ты сам не понимаешь, что ошибаешься. Ради нее угрожать Малику – серьезно? Что там за девчонка такая, чтобы подставлять нас под мачете?

– Дело не в ней. Они могли поймать и Люси Бэнкс, чтобы передать сообщение. Ты сам не хочешь доверять девчонкам, так? Тогда какого хера их сюда втягивать?

Роб с тоской смотрит на меня и сдается.

– Я очень хочу верить, что ты прав, Феликс. Очень, очень хочу. Только не получается.

– Эй, – вдруг хмурится Мак, глядя, как Роб разворачивается в сторону Дьюсбери, – не ходи один.

Он смотрит на меня, и я молча киваю. Херовая идея – отправлять их куда-то вдвоем, но все лучше, чем оставлять Роба вариться в своих мыслях. Джей не подойдет, Мур слишком сильно хочет домой. Мак – это лотерея. Но, может, он хотя бы слушал мои аргументы.

– Ага, – провожает их глазами Мур и через время повторяет: – Ага. Эти недовольны, ты доволен. Так как прошло-то?

– Заберем остальных и обсудим все вместе.

– Как скажешь.

Мы направляемся обратно к Бистон-роуд, где нас ждет Кемал, а Тристан, еще издалека увидев, как к нему идут, радостно несется к нам сам. Правда, домой мы отправляемся не сразу: сначала сворачиваем к пабу.

Чтобы смыть неприятное ощущение от слов Роба, мне понадобится не одно пиво.

Усталость возвращается. А вместе с ней – мертвое лицо Сэма, всплывающее в памяти в тот же момент, когда я дольше, чем на секунду, закрываю глаза.

А что, если Роб прав? Что, если мы будем лежать так же?

Глава 28

Лили

Коттингли Тауэрс, 17-й этаж

Феликс открывает дверь в ту же секунду, когда я заношу руку, чтобы постучать.

– Ты следил? – почему-то пугаюсь я.

– Слышал шаги.

– А если бы это была не я?

– Я уже знаю, как ты ходишь, – улыбается он.

Звучит настолько странно, что я останавливаюсь на пороге. Что значат его слова? Я как-то не так… хожу?

– Лили, – с укором щурится Феликс. – Ты опять начала думать не то?

– А что я должна была подумать?

– Заходи.

Он делает шаг назад, пропуская меня внутрь. Его квартира похожа на нашу с бабушкой, только, может, чуть новее. И первым в гостиной я замечаю обогреватель, единственное, что по-настоящему выдает в наших высотках роскошь.

Мы тоже хотим купить такой к зиме. Почти собрали нужную сумму: каждую неделю, после зарплаты, мы с бабушкой скидываем деньги в жестяную банку с надписью «Ба + Лили». Раньше мне это казалось глупым, а сейчас скорее милым.

Ба и Лили. Двое спартанцев против холодов.

В остальном в комнате нет ничего, свидетельствующего, что здесь живет главарь бандитов: ремонт такой же старый, как и у нас, а вот диван перед телевизором выглядит свежее. Да и сам телевизор кажется огромным по сравнению с нашим, и я даже вижу пульт, который лежит рядом. И еще взгляд притягивают видеомагнитофон и целая куча кассет на полках.

– Мамины, – замечает мой интерес Феликс. – Она вообще не очень любит общаться с людьми, поэтому часто смотрит телевизор или фильмы.

– Не похоже, чтобы ты был в нее.

– Нет, я как отец.

Я уже знаю, что его отец давно умер, и не хочу бередить эту рану. Нужно побыстрее сменить тему.

– Как прошло? – отрываю взгляд от телевизора и перевожу его на Феликса. – С ямайцами?

– Дре хотел передать тебе привет.

Что это в голосе? Ревность?

– Хотел или передал?

– Хотел, – спокойно кивает Феликс, – не смог. Я отрезал ему язык.

Прежде чем осознать, что именно он сказал, я успеваю улыбнуться шутке, но тут же замираю. За что? Дре ко мне не подкатывал, ничего такого не было, зачем отрезать ему язык?!

– Это слишком, – делаю шаг назад я. – Феликс, так нельзя.

– Можно, – абсолютно серьезно отвечает он. – Ты не часть банды, тебя нельзя втягивать. И мне сегодня пришлось это объяснять, потому что ты, очевидно, слишком дружелюбная, чтобы понять, с кем стоит болтать о музыке, а с кем нет.

– Он мне ничего не сделал.

– Главное, что больше не сможет.

– И вообще он выглядел как нормальный парень!

– Ты знаешь, почему его называют акробатом Дре, Лили?

– Он умеет делать сальто назад. Сама видела.

– А еще он чаще всего сидит в засаде наверху. На дереве, на заборе, на крыше – где придется. И если что-то идет не так, Дре спрыгивает и сворачивает человеку шею. Вот он, твой нормальный