Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Зря я пришла. Если Феликс хотел меня припугнуть, у него отлично получилось… Только теперь у меня нет желания здесь оставаться. Все его истории о том, что любое насилие должно быть обоснованным и необходимым, – ложь.

– А что ты сделаешь дальше? – спрашиваю я. – Сейчас отрезал язык Дре, потому что он со мной говорил. Завтра отрежешь мне уши за то, что слушала?

Феликс замирает и удивленно хлопает глазами.

– Нет, при чем тут…

– При всем. Предлагаешь поверить, что ты как-то по-особенному будешь относиться ко мне, никогда меня не тронешь? Ты отрезал язык человеку, который ничего криминального мне не сделал, даже не тронул. Он просто отсидел жопу на кладбищенском заборе и решил закончить дело побыстрее.

– Лили, но ты…

– Что я? Если я открою магазин, представь, сколько парней туда будет заходить. Со всеми мне придется разговаривать. Некоторые будут тебе неприятны. Некоторые будут неприятны даже мне! Как мы с этим справимся? Организуем фирму «Немой Бистон»?

– Сдаюсь, – поднимает руки Феликс. – Тебя невозможно напугать, все, ты доказала.

– Нет, наоборот. Теперь мне действительно страшно.

– Ужинать будешь?

– Не хочу. Я лучше… – «Пойду домой».

– Успокойся, – улыбается Феликс и делает шаг ко мне. – Язык Дре на месте, никто его не трогал.

Я окончательно перестаю понимать, что происходит. Он… соврал? Зачем? Чтобы… проучить? Но разве это не хуже?

Феликс кладет руки мне на плечи.

– Я умею варить кофе в турке, – говорит он. – Хочешь попробовать?

– Зачем ты мне соврал?

– Пошутил, – поправляет он. – Признаю, неудачно.

– Зачем?

Так и не сдвинувшись с места, я жду ответа. Феликс тяжело вздыхает и почему-то жалобно складывает брови домиком.

– Пойдем варить кофе?

– Не уходи от темы.

– Да боже, ты настолько серьезно к этому отнеслась?

– Конечно. Я уже думала, что ты поехал головой! – взрываюсь я. – Раньше ты рассказывал, какие у вас принципы, что вы устанавливаете порядок на улицах. А тут – такое!

– Моя голова на месте, не переживай, – примирительно отвечает Феликс. – Я все еще против лишнего насилия и сегодня сделал все, чтобы не влезть в драку. Мы мирно пообщались, обменялись номерами, будем вместе решать общую проблему. Я даже первым повернулся к ним спиной, чтобы ты понимала.

– Тогда зачем ты рассказал мне про язык?

Феликс закрывает глаза и делает глубокий вдох. Я давно заметила: он так успокаивает самого себя.

– Чтобы в твоей голове банды не были чем-то романтическим.

Теперь его голос звучит очень серьезно.

– Пойми, Лили, сейчас у нас со «Стволами» что-то вроде короткого перемирия, но оно вынужденное и, поверь, не продлится дольше необходимого. Они ждут поставку, мы ждем поставку. Как только она приедет в Лидс, хрупкий баланс полетит к чертям. Больше не будет переговоров и совместной работы. Не будет Дре, который тебе улыбается. Не будет эсэмэсок. Все станет настолько плохо, что либо «Стволы» исчезнут из Бистона, либо мы. И если победят они, то меня попытаются убить, придется переехать. И тебе тоже – они знают, что мы вместе, и получили этому прямое подтверждение.

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно – по телу пробегает мелкая дрожь, и Феликс это замечает. Он тут же притягивает меня к себе и крепко обнимает, не давая впасть в истерику, целует в макушку. От него пахнет пивом и металлом.

– Не хотел тебе этого говорить, – произносит он. – Прости, что вывалил все вот так.

– Обещай, что не умрешь, – шепчу я.

– Сегодня точно не умру.

– И завтра.

– Я вообще не собираюсь на тот свет.

Отстранившись, я заглядываю ему в глаза.

– Как ты живешь с этим каждый день?

– Как на войне, – пожимает плечами Феликс. – Просто привык. У нас жестокий мир.

– Но ты не отрезал язык Дре?

– Господи, да нет же! Хочешь, позвоню Малику, попрошу позвать к телефону твоего приятеля, чтобы вы поболтали о музыке?

– Нет, – впервые легко улыбаюсь я. – Хочу кофе, сваренный в турке.

Уже через десять минут я сижу на подоконнике у Феликса на кухне, курю, болтаю ногами в воздухе и смотрю, как он с сигаретой в зубах присматривает, чтобы кофе не сбежал. Пространство заполняется дымом, и я заталкиваю мысль о том, насколько все плохо в их войне банд, как можно дальше.

Ему не нужно видеть мой страх. Феликс много раз говорил, что ему со мной хорошо и спокойно, и сейчас мне не хочется портить уютный вечер, пусть даже и такой поздний.

– Что это у тебя на руке?

Опускаю глаза к собственному предплечью и вспоминаю, чем закончились наши веселые посиделки вчера. Вернее, чем начались.

– Татуировка.

– Когда ты успела ее сделать?

– А что, ты против?

– Лили, – вздыхает Феликс. – Скажи, когда и где; это же опасная вещь.

– Вчера на Бистон-роуд.

Три буквы L, сплетенные между собой, красуются у меня на левой руке ближе к локтю. Вернее, у всех троих из нас.

– О господи. Что она значит?

– Первые буквы наших имен, разве не видно?

Феликс подходит ближе и берет меня за руку. Осматривает одновременно с улыбкой и осуждением и качает головой.

– Надеюсь, тебя хотя бы бабушка поругала.

– Нет, ей очень понравилось, – вру я.

Она не видела. И пока не увидит. Когда я уходила, прикрыла руку и сказала бабушке, что, скорее всего, вернусь к утру. Она закатила глаза, но ничего не ответила.

Сейчас я вспоминаю об этом, оборачиваюсь к собственным окнам и замечаю ее фигуру, которая спешно скрывается за занавеской.

Хорошо. Она хотя бы будет знать, где я.

– Как на работе? – спрашивает Феликс.

– Все в порядке. Готовлюсь прощаться с этим магазином, болтаю со своими постояшками. Многие говорят, что обязательно зайдут в гости.

– Я сегодня был на объекте, крыша будет готова через неделю. Они столько с ней возятся, что я уже сам понял, как нужно ее делать.

Кофе закипает, пена быстро бежит к краям и рвется наружу, но Феликс ловко подхватывает турку за ручку и поднимает ее. Я спрыгиваю на пол и забираю у него изо рта почти догоревшую сигарету, чтобы потушить ее о пепельницу.

– Сказал бы, что пить кофе на ночь – плохая идея, – по-мальчишески улыбается он, – но я не уверен, что мы скоро ляжем спать.

– Что за намеки? – затягиваюсь я.

– Какие еще намеки? Я все говорю прямо. Настолько соскучился, что готов усадить тебя к себе на колени и заставить рассказать, чем это тебе так не нравится Ашер.

– Правда? А я-то думала, ты говоришь о сексе.

– Я? – возмущенно прикладывает свободную руку к груди Феликс. – Как ты могла обо мне такое подумать? Пошлая девчонка!

Запах кофе тянется на всю кухню. Феликс