Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Не знаю, чувствовала ли я вообще что-то настоящее до этого. Но когда Феликс прижимается губами к моему виску, это не волшебство, а наоборот, реальность. Словно раньше я смотрела на мир глазами, на которых висела полупрозрачная шторка. Иногда она была розовой, иногда – черной. Порой даже заменялась на плотную, и я еле замечала свет солнца.

А теперь, в этой квартире, перед большим телевизором, рядом с Феликсом, все кажется удивительно реальным, четким. Может, я проснулась от долгого мрачного сна?

Тепло чужой кожи греет пальцы, и я даже дотягиваюсь с поцелуем до шеи Феликса. Он задерживает дыхание и тянется к пульту, чтобы поставить фильм на паузу.

– Ты что, соблазняешь меня, Лили Пакстон?

Странно, я даже не думала об этом. Просто хотела прикоснуться к нему.

Только теперь понимаю, что почти забралась ему под джинсы, и отвожу руку подальше от опасного места.

– Нет, я поняла, что ты не хочешь. Извини.

– Я? – удивляется Феликс. – Когда я отказывался?

– Ну, это же ты предложил посмотреть фильм.

Он тянется к моему бедру, перехватывает его и одним движением сажает меня к себе на колени, лицом к лицу.

– Ты напрашиваешься на проблемы, катастрофа.

– Проблемы – мое второе имя, – улыбаюсь я.

Поцелуй заменяет мне воздух. Я с радостью тону в жадном движении губ, которые захватывают мои, приоткрываю рот и впускаю чужой язык. Феликс сминает мою кожу, забираясь под топ точно так же, как до этого делала я с ним.

Все, что было между нами раньше, кажется развлечением школьников. Еще никогда я не чувствовала столько желания в его движениях, будто мы переключаемся, повинуясь невидимому тумблеру. Когда его зубы царапают мою кожу и поцелуй становится все более голодным, внутри меня что-то загорается.

Возбуждение может быть белой вспышкой, которая взрывается перед глазами, и теперь я это точно знаю. Не могу удержаться – мои ладони на плечах Феликса отчаянно отвоевывают кусочек голой кожи, приподнимая рукав.

Феликс останавливается на секунду, ставит фильм на паузу, подхватывает меня под бедра и поднимается с дивана, не выпуская ни на миг. Я повисаю у него на руках, но мне не нужна передышка: желание требует выпустить его наружу, оно рвется, сшибая на своем пути все преграды из того, чему меня раньше учили.

Девушка должна быть скромной. Я не хочу, мне физически необходимо чувствовать, как пульсирует артерия на его шее, когда прижимаюсь к ней языком.

Девушка не должна проявлять инициативу. К черту, я буду зарываться пальцами в темные волосы, поднимаясь от затылка. Так же как тогда, у меня дома, я не могла удержаться. И теперь не буду.

Девушка дает, а парень берет. Не сегодня. Феликс научил меня взаимности, и я впервые в жизни по-настоящему кого-то хочу.

В его спальне, в полутьме, Феликс опускает меня на кровать и одним движением стаскивает топ. Я делаю то же с его футболкой.

Он наваливается сверху, горячее тело раззадоривает огонь внутри меня. Быстрые ласки с каждой секундой кажутся все более несдержанными, и так мне нравится даже больше, чем когда ко мне относились как к фарфоровой кукле.

Это желание, взаимное, передающееся от меня Феликсу и обратно, кратно усиливается каждый раз. На пол летят две пары джинсов. Белье. Мы стаскиваем с себя даже носки – и плевать, что делать это сексуально невозможно.

Тяжелое дыхание – не знаю, чье из нас – наполняет тишину темной комнаты. Но когда я чувствую укус на шее, мой стон звучит громче.

– Прости, – останавливается Феликс. – Сложно удержаться.

– Я хочу еще, – требую я.

За что он извиняется? За то, что мы оба не в состоянии сдержать чувства, которые водоворотом закручиваются внутри?

Но движения Феликса становятся осторожнее. Я чувствую, как застывают напряженные мышцы – и нет, это не та реакция, которую я видела раньше. Когда мою грудь мягко накрывает ладонь, начиная ласково поглаживать, ощущение естественности – вот что это было! – исчезает. Я снова нежная хрупкая кукла, о которой он заботится.

– Феликс, – тихо зову я. – Что-то не так.

– Больно было? – снова останавливается он.

– Нет. Ты… ты в порядке?

Он тяжело вздыхает и на секунду прижимается губами к моей щеке, а потом отстраняется, держась надо мной на весу.

– Да, конечно… в порядке.

– Не ври мне. Помнишь, меня ты заставлял говорить честно?

– Я просто очень устал, и силы воли немного не хватает, чтобы сдерживаться.

– Тогда не сдерживайся.

– Лили, – коротко смеется он, произнося мое имя. – Я не хочу тебе навредить. Понимаешь, я… могу быть грубоватым.

– Это то, что тебе нравится?

– И не значит, что без этого я никак.

– Феликс Ниббс.

Я обхватываю его лицо ладонями и легко прикусываю его нижнюю губу.

– Если тебе это нравится, значит, делай так, как хочется. Я ведь встречаюсь с тобой, а не со своими ожиданиями, правда?

– Но если я…

Моя ладонь заглушает очередное но.

– Я хочу тебя. Настоящего тебя, с настоящими желаниями. Не делай из себя «особую версию для Лили», хорошо?

Феликс замирает на пару секунд, будто обдумывает, и потом вздыхает.

– Если не понравится, останови меня.

– Договорились.

Я опускаю руку и крепко обхватываю его член. Из горла Феликса вырывается что-то, похожее на несдержанный рык, и в тот же момент он начинает кусаче целовать меня. Секунда. Другая. Он возвращается в то же состояние, в котором подхватил меня на руки в гостиной.

Мой настоящий Феликс.

Огонь во мне разгорается только сильнее, а любое прикосновение вызывает стоны – короткие, протяжные, но каждый раз они вырываются неосознанно. Тело говорит за меня, и я позволяю себе тонуть в ощущениях, подаваться навстречу голодным ласкам.

Феликс перехватывает меня за запястье, вынуждая расцепить пальцы, и заводит обе руки мне за голову. Теперь, когда я совершенно беззащитна перед ним, движения становятся по-настоящему агрессивными.

Губы накрывают мою грудь. Зубы прихватывают соски, лишая возможности мыслить и превращая меня в клубок из нервов: каждое прикосновение – как вспышка, и теперь хочется, чтобы Феликс касался моего тела всюду.

Низ живота сжимается в предвкушении, когда жадные поцелуи опускаются к нему. Я в нетерпении приподнимаюсь, хочу встретить чужие губы быстрее, и как только Феликс выпускает мои руки, чтобы обхватить и зафиксировать бедра, я тут же нахожу пальцами его волосы.

Когда самое главное желание, требовательно пульсировавшее внутри, исполняется, я выгибаю спину, не в силах справиться с эмоциями, которые накрывают меня с головой. Феликс жадно ласкает – целует, кусает, прижимается губами, широким языком проходится вверх… И мир начинает кружиться вокруг меня.

Быть в его руках – невероятное