Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

Профессор Эш медленно склонила голову.

Не глубоко.

Но склонила.

— Госпожа ректорша.

По коридору прокатился шёпот.

Некоторые студенты повторили за ней. Неуверенно, с опаской.

— Госпожа ректорша.

Эрик Безродный стоял у стены, всё ещё держась за плечо. Его лицо было мрачным, но ножа в руках больше не было.

Лира смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Я хотела сказать что-нибудь сильное. Достойное момента. Что-нибудь такое, что потом записали бы в летопись.

Но вместо этого спросила:

— А теперь чай?

Несколько студентов нервно рассмеялись.

Профессор Эш вздохнула.

— За мной. Ваши покои подготовлены.

— Академия знала, что я приеду?

— Академия всегда знает больше, чем говорит.

— Ненавижу такие места.

— Привыкнете.

— Не уверена, что хочу.

Мы двинулись обратно по коридору. Люди расступались уже иначе. Не почтительно, нет. До почтения было далеко. Но теперь в их взглядах появилась новая осторожность.

Не перед бывшей королевой.

Перед женщиной, которую академия признала и не убила.

Пока.

Мы поднялись по другой лестнице. На этот раз стены были покрыты не именами, а фресками. На них изображали студентов с горящими глазами, преподавателей с раскрытыми книгами, королей, склоняющих головы перед ректором. Чем выше мы поднимались, тем темнее становились изображения. На последних фресках ректоры уже не принимали поклоны. Они стояли в огне, закрывая собой детей.

— Кто учится здесь сейчас? — спросила я.

— Те, кого не приняли другие академии, — ответила профессор Эш. — Проклятые. Незаконнорождённые. Дети предателей. Маги с нестабильным даром. Наследники обедневших родов. Иногда сироты.

— И корона позволяет?

— Корона предпочитает не помнить о нас.

— Удобно.

— До сегодняшнего дня.

Я поняла.

Пока академия была заброшенным проклятым местом, никому не было дела до её студентов. Но теперь, когда ректоршей стала бывшая королева, Рейнар не сможет просто отвернуться.

Он захочет контролировать меня.

А если не сможет — уничтожить.

Мы остановились у дверей в конце длинной галереи.

— Ваши покои, — сказала профессор Эш.

Двери открылись.

Комната оказалась неожиданно большой. Высокие окна выходили на внутренний двор, занесённый снегом. У камина горел синий огонь. Возле кровати стоял шкаф, у стены — письменный стол, на нём стопка чистой бумаги, чернильница и ключ.

На спинке кресла висела чёрная ректорская мантия.

Я посмотрела на неё.

— Нет.

Профессор Эш подняла бровь.

— Что нет?

— Сегодня я уже достаточно надевала символов чужой власти.

— Это не символ чужой власти. Теперь вашей.

— Особенно нет.

Она помолчала.

— Вам придётся принять должность не только магически, но и внешне. Студенты должны видеть ректора.

— Студенты только что видели женщину в промокшем платье, которую пытался зарезать один из них, а потом признала комната с говорящими портретами. Думаю, впечатлений им хватит до утра.

— Вы невыносима.

— Я только начинаю.

Профессор Эш почти улыбнулась снова. На этот раз чуть заметнее.

— Чай принесут.

Она уже собиралась уйти, когда я спросила:

— Профессор.

Она остановилась.

— Да?

Слова застряли в горле. Я не хотела спрашивать. Не хотела слышать ответ. Не здесь, не сейчас, когда ноги едва держали, а сердце уже было похоже на разбитую чашу.

Но молчание было хуже.

— В академии есть записи о королевских браках? О клятвах крови? О детях?

Профессор Эш долго смотрела на меня.

Слишком долго.

— Есть архивы.

— Мне нужен доступ.

— Архивы открываются только ректору.

Я подняла руку с меткой.

— Похоже, у вас он появился.

— Не сегодня, — сказала она.

— Это приказ?

— Это совет женщины, которая видела, как люди сходят с ума, получив ответы слишком рано.

— Я не сойду с ума.

— Все так говорят.

Я отвернулась к окну.

За стеклом метель кружила над двором. На миг мне показалось, что среди снега стоит маленькая фигура. Девочка. Светлые волосы. Тонкая ладонь на стекле.

Я резко шагнула к окну.

Никого.

Только снег.

— Госпожа ректорша, — тихо сказала профессор Эш.

Я обернулась.

— Что?

Она смотрела не на меня. На стекло.

На нём изнутри медленно проступили буквы, будто кто-то писал пальцем по инею.

Не ищи её одна.

Я коснулась стекла.

Буквы исчезли.

Профессор Эш побледнела.

— Что это значит? — спросила я.

— Значит, академия уже начала с вами говорить.

— Она раньше так не делала?

— Делала.

— И?

Профессор Эш посмотрела на ректорскую мантию, потом на моё запястье.

— Обычно после этого ректоры жили недолго.

В дверь постучали.

Мы обе вздрогнули.

— Войдите, — сказала профессор Эш.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лира с подносом. На подносе стояли чайник, чашка и маленькая тарелка с тёмным хлебом и сыром.

— Настой чёрного шиповника, госпожа ректорша, — сказала она и покраснела. — Как вы просили.

— Я, кажется, не просила. Я мечтала вслух.

— В академии мечтать вслух опасно, — сказала Лира. — Она иногда выполняет.

Профессор Эш бросила на неё строгий взгляд.

— Студентка Сейн.

— Простите.

Я взяла чашку.

Тепло обожгло пальцы, и это было прекрасно. Простое, человеческое тепло. Не магическое. Не проклятое. Просто горячая чашка после ночи, в которой рухнула жизнь.

— Спасибо, Лира.

Девушка кивнула и уже хотела уйти.

— Подожди, — сказала я.

Она замерла.

— Ты сказала, что на кухне есть чай. Значит, ты знала, где кухня. Значит, ты здесь не первый день.

— Я на третьем курсе.

— Расскажешь мне завтра, чего здесь боятся студенты?

Профессор Эш резко повернулась ко мне.

— Госпожа ректорша…

— Не преподаватели, — продолжила я, глядя на Лиру. — Не отчёты. Не правила. Студенты. Чего они на самом деле боятся?

Лира сжала край подноса.

— Завтра?

— Если академия не съест меня ночью.

Девушка побледнела, потом неожиданно улыбнулась.

— Тогда расскажу.

Она вышла.

Профессор Эш покачала головой.

— Вы слишком быстро раздаёте доверие.

— Нет. Я слишком долго жила среди людей, которые его не заслуживали. Теперь хочу научиться различать.

— Это место не простит ошибок.

— Ни одно место не прощает. Просто двор делал это вежливее.

Профессор ушла вскоре после этого, оставив меня одну.

Дверь закрылась.

Тишина стала огромной.

Я стояла посреди комнаты, держа чашку обеими руками, и вдруг не знала, что делать с собой дальше.

Во дворце у каждого моего часа был порядок. Проснуться. Одеться. Улыбнуться. Выслушать доклады. Посетить храм. Принять дам. Поужинать рядом с мужем, который смотрит куда угодно, только не на меня. Лечь в холодную постель. Не плакать громко.

Здесь порядка не было.

Только синее пламя, мокрое платье, чёрная мантия на кресле и стекло, на котором ещё недавно были слова.

Не ищи её одна.

Её.

Девочку из колыбели?

Мою дочь?

Я резко поставила чашку на стол, потому что руки задрожали.

Нет.

Нельзя.

Если я сейчас позволю этой мысли стать настоящей, она разорвёт меня изнутри.

Я прошла к камину и села прямо на ковёр перед огнём. Подтянула колени к