Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

– Любви всегда хватает на всех, – добавила я. – Иначе это не любовь. Я не представляю себе дворец без вас.

– И без ваших проделок, – хмыкнул Богдан.

– Правда?! – на этот раз хором воскликнули близнецы.

– Правда.

Я почувствовала, как с плеч словно бетонная плита рухнула. Потому что ушло последнее сковывающее обстоятельство: напряжение и грусть близнецов сменились чистой искренней детской радостью, затопившей меня всю. Богдан протянул мне руку, чтобы помочь подняться, крепко обнял, и мы вместе смотрели на возящихся на диване смеющихся детей, которые, кажется, забыли о случившемся в один миг. Как только дети и умеют.

И на счастливую, улыбающуюся Анну.

Богдан

Спустя полтора месяца

День свадьбы с Алиной выдался снежным. Зима уже чувствовала, что скоро придется передать власть теплу и солнцу, и от этого ярилась особенно. Но даже она не могла заморозить ту радость, то счастье, которое он испытывал в эти мгновения.

Когда утром собирался в храм, застегивая парадный мундир. Когда представлял, что сегодня свяжет свою жизнь с лучшей, единственной для него женщиной на свете. Прошлое сейчас казалось каким-то муторным темным пятном, но вспоминать о нем не хотелось. Тем более что именно благодаря прошлому он понял, насколько Алина ему дорога.

Насколько бесценно то, что им подарила судьба. Насколько хрупко отведенное тебе один раз счастье, и что, однажды не оценив этот невероятный подарок, рискуешь потерять его навсегда.

К счастью, он не потерял. К счастью, Алина его простила, и не просто простила… она дарила ему любовь каждое мгновение, каждый день. Она подарила ему Снежану, готовилась подарить второго ребенка и… целый мир. Любовь открывает такие возможности, какие не способно открыть ничто иное.

Богдан думал об этом, стоя у алтаря в храме, в котором собрался, кажется, весь высший свет Лазовии. В первом ряду сидели брат и сестра Алины, и Анна с Евгением, которым свадьба еще только предстояла, ближе к лету. Места рядом с ними скоро займут Снежана и близнецы, и отец Алины.

Подумав об этом, Богдан улыбнулся, а в следующее мгновение в храм хлынула музыка. Двери распахнулись, и на пороге появились Снежана, Мирон и Матвей.

Дочь в белом пышном платье напоминала маленькую фею, она разбрасывала белоснежные лепестки и сияла, как солнышко. Близнецы, напротив, были сосредоточены и серьезны: сейчас они больше напоминали маленьких гардианов княжны, чем ее братьев.

Стоило Снежане и мальчикам усесться на скамейку, как появились Алина с отцом. Богдан представлял, что она будет безмерно красивая в своем воздушном свадебном платье, но не представлял, что настолько.

Белоснежное платье искрилось, будто пропитанное снегом. Длинные волосы завили, но оставили распущенными, скрепив локоны угадывающейся под фатой роскошной заколкой. Тонкие руки в белоснежных перчатках, тонкая талия… у Богдана потемнело перед глазами при одной только мысли о том, что эта женщина сегодня станет его. По-настоящему его.

Никто. Никогда. Больше даже не посмеет взглянуть в ее сторону!

Он даже не подозревал в себе таких собственнических инстинктов, которые будила в нем она, и только она. При дворе на Алину многие заглядывались. Как только смели! Он чувствовал зарождающуюся в груди ярость и силу Бездны на каждом из таких взглядов.

Если бы хоть кто-то из этих мужчин позволил себе какую-либо вольность… хоть как-то попытался проявить знак внимания к ней… Но никто никогда не позволил, а все слухи, которые о ней ходили, Богдан пресекал на корню. Не только Богдан, очень большую роль в этом сыграла и Анна, любое злословие в адрес Алины она наказывала мгновенным исключением из своего круга общения, а связываться с бывшей супругой Верховного и княжной, которая внезапно преобразилась и засияла так ярко, как это только возможно, мало кто хотел.

Анна и Алина по-прежнему оставались в центре внимания, но злые языки замолчали, понимая, что эту битву им не выиграть. Тем более что в народе любили и ту, и другую. А уж когда всем стало известно о том, как Алина спасала каторжников и Авенну, тем более.

Глаза ее отца блестели от слез, когда он подвел ее к алтарю. Подвел, поклонился и тут же отступил. Богдан же не мог отвести от нее взгляда, и все то время, пока венчающий их говорил о «великом благе, даруемом Высшим этим двоим…», и говорил, и говорил, говорил, он смотрел только на нее. Невыносимо прекрасную, хрупкую и вместе с тем такую сильную женщину, прошедшую через столько невзгод и сохранившую их счастье.

– Теперь вы можете разомкнуть помолвочный браслет и соединить друг друга с помощью колец.

Хрупкий помолвочный браслет на хрупком запястье Богдан расстегнул с третьего раза: почему-то дрожали пальцы.

– Но, прежде чем это произойдет, Высший должен услышать ваши клятвы.

– Клянусь защищать и беречь эту женщину, как самое дорогое в жизни, – произнес Богдан, – клянусь ограждать ее от бед и хранить ее покой и благость. Клянусь, что сделаю все, чтобы ты была счастлива, Алина.

– Клянусь оставаться с тобой даже на грани Бездны, – тихо произнесла Алина. – Клянусь быть светом в кромешной тьме и в большом счастье.

Она могла бы всего этого не говорить, потому что ее поступки говорили сами за себя.

– Клянусь любить так горячо, как умею.

И почему в этот момент ему представилось совсем не то, что должно представлять в храме? Алина слегка закусила губу перед тем, как продолжить, а его всего обожгло.

– Клянусь каждый день делать тебя счастливым, Богдан!

Он надевал ей кольцо в каком-то полузабытье, а вот ее тонкие пальчики, касающиеся его руки, почувствовал всем своим существом. Но вздохнуть смог лишь когда откинул фату, чтобы поцеловать нежные, бесконечно желанные губы.

С одной-единственной мыслью: как пережить предстоящее застолье и бал и дождаться вечера?

Алина

Следующей зимой

– Мам, мама! Пойдем наряжать елку?

Я приложила палец к губам: Коля только что заснул, а зная характер маленького будущего бестиара, оставалось только догадываться, какое представление наш с Богданом сын устроит, если его разбудят.

– Ты еще не наряжалась? – с улыбкой спросила я у дочери.

Мне кажется, в этом дворце не осталось елки, к которой бы она не приложила руку. Слуги просто с ума сходили: боялись, что она случайно упадет с лесенки или разобьет какой-нибудь шарик или колокольчик и порежется, но моя дочь с завидным упрямством участвовала во всех наряжениях.

Вот и сейчас Снежана тряхнула кудряшками и надулась:

– Ну