Болевой порог - Ольга Вечная

Теперь я вижу, все эти годы она все же чувствовала вину за то, что не воспринимала всерьёз мои проблемы, и сейчас радуется. Так сильно радуется! У нее не хватило смелости постоять за меня. Это тяжелый груз, ее груз. Я давно сама мама, и несу ответственность за Лизу и наши с ней отношения. У мамы своя ноша. Если она станет легче, пусть. Я не желаю ей страданий. Но и дружить не смогу.

Захар держит меня за руку, иногда сжимает пальцы. Под тяжелыми взглядами бабули ему, очевидно, неуютно. Пару раз он пытается с ней заговорить, но она отсекает парой хлестких фраз.

Его мама - Нина Александровна - выглядит как модель из рекламы сети элитных европейских отелей для богачей. Ей пятьдесят пять, но издалека ей легко можно дать на двадцать лет меньше. Тонкая фигура, копна рыжих волос, эффектное платье, множество аксессуаров и большие темные очки. Рядом с ней сидит Виктор Григорьевич и ещё одна семейная пара лет шестидесяти.

При приближении нашей делегации мама Захара берет бокал вина и делает большой глоток. Она встает в самый последний момент, а во время знакомства (если можно так выразиться, заочно-то все всех прекрасно знают) не снимает очки.

Она держится неплохо, и, надо отдать должное, даже пытается скрывать презрение, которое к нам всем, очевидно, испытывает.

Мне немного стыдно, когда мама пытается расцеловаться с ней в щеки, и та заметно отстраняется.

Пусть мы пришли мириться, но не так же быстро капитулировать. И уж, наверное, не с нашей стороны.

Наконец, присаживаемся. Стулья шумно двигаются, но я различаю, как Захар, склонившись к своей маме, едва слышно произносит: «Умоляю».

Она поджимает губы и кивает. В какой-то момент мне кажется, что она не снимает очки, потому что всю ночь проплакала от одной мысли, что Захар начал со мной встречаться.

Вчера он ездил к ней в отель, полагаю, произошел разговор. Я в это время приглашала своих на прогулку.

- Ну что ж, дети мои, - произносит Нина Александровна. - Раз вы уже все решили, нам, видимо, остается только заказать вина.

Глава 58

Подходит официант, и на несколько минут мы сосредотачиваемся на выборе блюд и напитков. Небольшая и столь необходимая передышка.

Виктор и Митя не отрываются от телефонов, со стороны даже может показаться, что они переписываются друг с другом. Шучу, конечно. Есть подозрение, что Виктор Григорьевич ведет для кого-то прямую письменную трансляцию.

- Что ж, - повторяет мама за Ниной Александровной, когда официант, проговорив заказ, удаляется, - дети ссорятся, мирятся, взрослым остается подстроиться.

Все молчат.

Разговор не клеится. На похоронах и то веселее. Вилки и ножи на столе острые, металлические - тут мы промахнулись.

Ситуацию неожиданно спасают друзья матери Захара, чуть позже я узнаю, что это родители той самой Оксаны. Они проявляют инициативу и начинают нейтрально-доброжелательно расспрашивать меня о работе, дочке и увлечениях. В другой ситуации я бы задумалась, не на допрос ли попала, но сейчас это уместно, и я с улыбкой отвечаю.

Они не пытаются смутить или обидеть, им правда хочется узнать обо мне хоть что-то. Мама Захара тоже слушает, но при этом как будто не может себя пересилить. Она заказывает уже третий бокал и громко сетует, что дешевле было взять бутылку. Солнце светит скудно, но она не снимает очки.

Я пытаюсь убедить себя, что это привычка из Марокко, где она в последний год проводит много времени.

- … Да, Захар не стал портить трудовую, поэтому моя должность не изменилась, - заканчиваю я весело. - Вот так тоже бывает.

- Директор директоров, - усмехается Виктор.

- Значит, ты так и работаешь в «Искреннем Сердце», - восклицает моя мама. - А все эти поездки на собеседования? Созвоны? Тесты?

- Все правда. Я долго искала другую работу, но в итоге пришла к решению оставить все как есть. Мы… поладили с боссом.

Черт, так себе прозвучало. Нина Александровна слегка морщит нос.

- Ну и славно, и работайте вместе, раз получается, - пытается сгладить мама.

- Главное, чтобы всем было удобно, - добавляет Нина Александровна. - Захар, как вы понимаете, привык к определенному уровню. И клиника у него соответствующая. Я недавно была на экскурсии - впечатляет. Не семейная лавочка, конечно. И не место для случайных решений и сентиментальных порывов.

Я знаю, что она приезжала в клинику вчера утром. Мы не пересекались, мы с Ольгой Андреевной как раз ездили к подрядчикам. Нина Александровна продолжает:

- Захар взял лучшее от меня и Григория: амбиции, дисциплину, вкус... Я каждый день прихожу в шок от мысли, что в столь молодом возрасте у него настолько серьёзный подход к работе и миссии. У Захара есть миссия, вы знали? О, вы вряд ли в курсе, что двадцать процентов населения планеты страдает от головной боли. Боль - огромный рынок, хотя слово «рынок» Захар терпеть не может. Особенно, кстати, женская боль. Его пациентки, насколько я понимаю, очень к нему привязаны.

- Женщины чаще сталкиваются с мигренью, - ровно поправляет Захар, судя по всему, он привык к дифирамбам. - Но мужчин среди пациентов тоже достаточно.

- И все же. Захар не просто открыл очередную частную клинику с красивой вывеской. Он спасает людей. Моему сыну слишком рано пришлось понять, что такое боль, и теперь он, как ни странно, умеет с ней работать лучше большинства. В Петербурге, уверяю вас, ничего сопоставимого нет.

- Мама, пожалуйста, - усмехается Захар, - моя травма - это не конкурентное преимущество.

- Я разве не права? Ты уникален, Захар. И я это говорю не потому, что я его мать, - она оглядывается на друзей в поисках поддержки, и те искренне кивают.

Виктор, отвернувшись, закатывает глаза, но я замечаю это и отчетливо понимаю, что ненавижу его. Такое сильное чувство к столь малознакомому человеку.

- Мам, ты пытаешься сейчас меня продать? - уже без улыбки спрашивает Захар, и все смеются.

- Она ведь права, - говорю я примирительно. - Клиника едва сводила концы с концами при прежнем руководстве, а теперь у нас записи битком.

- И прежней команде, - втыкает в меня шпильку Нина Александровна.

- Из прошлой команды остались лучшие. По мнению Захара, конечно, - парирую я, с трудом гася порыв прибавить к его имени эпитет «уникальный». Помним: ножи и вилки - острые, бокалы - стеклянные.

Приносят еду, и следующие