Болевой порог - Ольга Вечная

полчаса проходят относительно спокойно. Помрачневший дядя Дима упорно молчит. Мама беспокоится и суетится. Бабушка внимательно наблюдает за всеми. Мы с Захаром рассказываем о клинике и планах развития, вообще-то мы можем часами говорить на эту тему. Оба горим «Сердцем»: он болеет своим детищем, и я… ну мне никто столько денег не предложит.

А потом происходит следующее.

На веранде мы отдыхаем, конечно, не одни. Здесь действительно очень красиво, да и погода настолько прекрасная, что даже в будний день парк полон людей. Куда ни глянь, гуляют парочки и компании, бегают веселые дети. Поблизости бьет фонтан.

Захар закрывает счет, мы встаем, направляемся к выходу и уже готовимся попрощаться и разойтись в разные стороны, явно выдохнув и мысленно перекрестившись, как вдруг мимо проносится мальчик лет девяти.

Он воинственно вопит и едва не врезается в меня, но в последний момент делает крюк к фонтану. Следом несется девочка. Догнав товарища, она брызгает в него водой из бутылки. Мальчик начинает психовать, привлекая ещё больше внимания, девочка смеётся и выливает на него остатки, после чего он резко толкает ее. Она огрызается, дразнится, он делает шаг и толкает ее теперь изо всех сил.

Девочка падает в фонтан.

Праздничное белое платьице моментально намокает, как и волосы, и туфли. Девочка успевает ещё и воды глотнуть, а может и удариться. Пугается и начинает горько плакать. Мальчик стоит над ней и сжимает пальцы в кулаки, сам напуганный и злой, непонятно, что больше.

К ним немедленно устремляются родители. Папа со стороны девочки и мама от мальчика. Они быстро приводят детей в порядок, а потом начинается скандал.

- Эти дети, по-вашему, тоже влюблены? - усмехается Виктор, когда мы проходим чуть дальше.

О, чёрт.

Моя мама пару раз ляпнула что-то из этой оперы, но за столом все смолчали.

- На любовь мало похоже, - говорит бабушка сухо.

- Мой сын никогда не был влюблен в вашу дочь.

Возможно, не выпей Нина Александровна последний бокал, она бы смогла проконтролировать насмешку в голосе. Снизить ее градус. Но она выпила и выпалила это, как чувствовала, почти с наслаждением.

- Мама, пожалуйста, - Захар бросает на нее внимательный взгляд, и она поднимает ладони, извиняясь.

- Нина, признай, Захар с детства любил тренироваться на тех, кто не может дать сдачи. У нас это почти семейная традиция. - Виктор весело подмигивает мне, а потом с добродушным интересом поворачивается к дяде Диме: - Но вы меня правда восхищаете. После того, что мой брат сделал с вашей Соней, сидеть здесь, выбирать вино, обсуждать меню… Редкая широта души. Или редкая выносливость?

- Эй, закрой рот, - обрывает Захар.

- Я не прав, брат?

- Я могу за себя постоять, - говорю я. - Виктор, вам мало внимания уделили? Вы зачем цепляетесь?

- Какой кошмар, зачем он это говорит! - шепчет мама. - Какие люди неприятные, злые.

- Затем, что это правда, - отвечает Нина Александровна громко. - Мой сын не мучил вашу дочь, он относился к ней так, как к ней относились все. Как к пустому месту. Но почему-то именно его отношение ее беспокоило, и именно на моего мальчика вы бегали жаловаться, а потом и в ПДН писали заявление. И за что?

- Прямо сейчас на наших глазах мальчик швырнул девочку в фонтан. В этом случае она тоже была сама виновата? - строго говорит бабушка.

Мы стоим посреди парка.

Мама бледная, как мел, дядя Дима открывает и закрывает рот. Митя оторвался от телефона и смотрит на нас всех по очереди.

- Мы все видели своими глазами, что она первая к нему лезла.

- Соня никогда не лезла к вашему сыну.

- Давайте снизим градус, я поясню, - предпринимает попытку сгладить ситуацию Захар, но на его пояснения всем плевать, потому что Нина Александровна выкрикивает:

- Наша единственная вина в том, что мы оказались платежеспособными!

- Да как вы смеете!... - возмущенно кричит мама. - Мы не хотели брать те ваши жалкие три копейки, вы сами настаивали, вы говорили, что моральный ущерб, что это необходимо, что вам будет так легче!....

- Да вы бредите!... - смеётся Нина Александровна, что становится спусковым крючком и рядом с первым скандалом разворачивается второй, ещё более сильный.

Даже мокрая, закутанная в плед из ресторана девочка перестает плакать.

Наша разношерстная компания переходит на крик, даже бабушка позволяет себе повысить голос.

Вот черт.

- Я был мал в то время, но насколько я знаю!... - Митя перекрикивает всех, легкие у него, как выясняется, отличные: - Что именно Захар лез к моей сестре! Что даже после тех разборок с привлечением участкового или кого там привлекли, он начал писать обидные стишки про мою сестру в подъезде моего дома, под окнами и на заборах!

- Такого никогда не было! - огрызается мама Захара и смотрит на него.

- На Захара это совсем не похоже, - родители Оксаны вмешиваются впервые с начала ссоры.

Все смотрят на него, а он на меня. Я пожимаю плечами:

- Такое было.

- Конечно было! Эти надписи уже сто раз закрашивали, но они прямо вырезаны в штукатурке, и до сих пор заметны! - кричит Митя. - Я каждый день читаю, когда иду в школу. Читал, сейчас-то я уже закончил учебу. Подпись «Три Моря» могу повторить с закрытыми глазами!

- Соня, история с ПДН могла разрушить мне жизнь, - говорит Захар быстро, пылко. - Я тогда струхнул и отступился окончательно. Я бы не стал что-то писать и уж тем более подписываться. Ты ведь знаешь меня.

- А кто тогда писал на стенах? - Я ждала этот разговор, остро нуждалась в нем, но не находила сил начать раньше. Знала, что будет скандал, что польется грязь, что мне многое припомнят, обсмеют, обесценят. Сейчас все иначе.

Захар перестал быть призраком из детства, он обрел кровь и плоть, а вместе с тем стал живым и уязвимым. Я победила сначала его, а потом и саму себя. Теперь я готова к тому, чтобы увидеть картину целиком.

И все же меня потряхивает, видимо, это заметно, потому что все замолкают и смотрят на меня, а я продолжаю:

- Давайте выясним до конца, раз уж мы все собрались в этом прекрасном, живописном месте. Накануне лета я жила у бабушки, и мы обсуждали мой переезд к ней, даже школу выбирали, но после того скандала с