Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

с вами произошло?

Клэр улыбнулась.

— Провинция.

Мадлен тихо засмеялась.

— Не верю.

— Тогда горячая вода.

— Тоже нет.

Клэр чуть усилила давление.

Мадлен выдохнула.

— Лучше?

— Да.

— Вот в это верьте.

---

К ужину приехали Адриен и Люсен.

Парижанки остались в Бельфонтене на ночь.

Три подготовленные комнаты наконец получили первых гостей одновременно.

В столовой горели свечи в серебряных и медных подсвечниках. Белая скатерть была новой. Посуда — разномастной, но тщательно подобранной. Жанна подала суп из корнеплодов со сливками, запечённую форель с травами, тушёную капусту с кусочками копчёного мяса, горячий хлеб и сыр.

За окнами снова пошёл снег.

Мелкий.

Сухой.

На этот раз он оставался на подоконниках.

Адриен сидел напротив Клэр.

Она почти не смотрела.

Специально.

Он заметил.

Конечно.

Люсен сидел рядом с Мадлен и уже успел очаровать двух её спутниц. Тёмно-каштановые волосы были аккуратно собраны, тёплые карие глаза смеялись, а кремовый жилет каким-то чудом пережил дорогу без единого пятна.

Клэр подозревала колдовство.

Мадлен рассказывала о Париже.

О моде.

О новых разговорах.

О том, что при дворе всё чаще обсуждают деньги и всё реже делают это спокойно.

Люсен заметил:

— Когда аристократы начинают говорить о цене хлеба, значит, хлеб уже слишком дорог.

За столом стало тише.

Клэр посмотрела на него.

Вот она.

Будущая Франция.

Пока ещё в одной фразе.

В одном беспокойстве.

В дороге, по которой всё чаще идут люди с пустыми кошельками.

Она не собиралась спасать королевство.

Но и забывать, какой год на дворе, не могла.

Жанна внесла блюдо с яблоками, запечёнными с мёдом и орехами.

Напряжение исчезло.

Почти.

---

После ужина Люсен разложил бумаги в кабинете.

Клэр вошла последней.

Адриен уже стоял возле камина.

На нём был тёмно-синий сюртук, который подчёркивал ширину плеч, светлый жилет и белый шейный платок. Каштановые волосы после дороги слегка выбились у виска.

Он выглядел спокойным.

Только правая рука выдавала.

Большой палец медленно гладил край указательного.

Клэр заметила.

Села.

Люсен подвинул первый документ.

— Партнёрское соглашение. Все ваши изменения внесены.

Клэр прочла исправленные пункты.

Транспорт.

Раздельные счета.

Совместная реклама.

Использование имени Бельфонтена.

Никакой доли Адриена в источниках и салоне.

Никакой доли Клэр в его домах и существующем транспортном деле.

Только совместные маршруты — отдельный доход.

Чисто.

Понятно.

Она подписала.

Адриен подписал следом.

Люсен поставил отметку.

Первый документ ушёл в сторону.

Второй остался.

Адриен перестал двигать пальцами.

Клэр увидела.

И не стала мучить.

Она открыла.

Все четыре изменения были внесены.

Бельфонтен оставался её собственностью.

Её доход — её.

Имущество Адриена — его.

Место проживания не определялось мужем.

Будущие дети не давали одному супругу права распоряжаться собственностью другого.

Работа Клэр сохранялась полностью.

Никаких красивых слов.

Прекрасный документ.

Клэр взяла перо.

Поставила подпись.

Только тогда посмотрела на Адриена.

Он не улыбался.

Синие глаза были почти неподвижны.

— Ваша очередь.

Адриен взял перо.

Подписал.

Люсен посмотрел на обоих.

— Я должен что-нибудь сказать?

— Нет, — ответила Клэр.

— Да, — сказал Адриен.

Братья посмотрели друг на друга.

Люсен подумал.

— Тогда поздравляю вас с тем, что вы сумели превратить предложение руки в юридический трактат.

Клэр засмеялась.

Адриен закрыл глаза.

— Уйди.

— С радостью.

Люсен собрал бумаги.

У двери обернулся.

— Кстати, мадам де Вильмон просила сказать, что завтра уезжает после десяти.

Клэр кивнула.

Люсен ушёл.

Дверь закрылась.

Стало тихо.

Адриен подошёл.

Не торопясь.

Остановился напротив.

— Значит, вы согласны.

— Документ подписан.

— Клэр.

Она улыбнулась.

— Да.

Вот теперь лицо изменилось.

Не мгновенно.

Сначала расслабилась челюсть.

Потом уголки губ.

Появились ямочки.

В глазах вспыхнуло такое совершенно мальчишеское счастье, что Клэр неожиданно растрогалась.

— Идите сюда, — сказала она.

Адриен рассмеялся.

— Это приказ?

— Пока просьба.

Он обнял её.

Клэр прижалась щекой к его груди.

Под жилетом быстро билось сердце.

Очень быстро.

— Вы нервничали.

— Нет.

— Я слышу.

— Это от камина.

Клэр подняла голову.

— Сердце?

— В восемнадцатом веке всё возможно.

Она засмеялась.

Он поцеловал её.

Тепло.

Глубоко.

Без спешки.

Клэр провела ладонями по его плечам, почувствовала плотную ткань сюртука, тепло тела, сильные руки на своей спине.

Адриен отстранился на несколько сантиметров.

— Когда?

— Что?

— Свадьба.

— Весной.

Он открыл рот.

Клэр приложила палец к его губам.

— Не торгуйтесь.

Адриен поцеловал палец.

— Я ничего не сказал.

— Ваше лицо сказало.

Он улыбнулся.

— Это тоже семейное?

— Уже заразились.

---

На следующее утро Женевьева действительно уехала.

Не потому, что поссорилась.

Именно поэтому расставание оказалось странным.

Карету подали после десяти.

Снег ночью лёг тонким слоем на двор, но небо уже светлело. Солнце отражалось в мокрых камнях. Лошади нетерпеливо били копытами.

Сундуки погрузили.

Маргарита принесла свёрток с едой.

Женевьева посмотрела.

— Это что?

— Жанна дала в дорогу.

— Я не просила.

— Она знает.

Мать взяла свёрток.

Клэр улыбнулась.

— Осторожно. Ещё немного — и вы привыкнете к заботе.

Женевьева посмотрела на неё.

— Не наглей.

Маргарита вдруг сказала:

— Приезжайте.

Обе женщины замерли.

Няня стояла прямо.

Женевьева смотрела.

— После всего, что ты сказала вчера?

— Особенно после этого.

Пауза.

— Хорошо.

Женевьева протянула руку.

Маргарита посмотрела.

Потом не пожала.

Обняла.

Коротко.

Женевьева застыла.

Клэр видела, как её руки сначала остались вдоль тела.

Потом одна медленно поднялась и легла Маргарите на спину.

Когда они разошлись, обе сделали вид, что ничего особенного не произошло.

Очень по-французски.

Женевьева повернулась к дочери.

— И ты.

— Что я?

— Подойди.

Клэр подошла.

Мать поправила ей воротник.

Конечно.

Никаких простых путей.

— Не запускай счета.

— Не буду.

— Не расширяйся слишком быстро.

— Знаю.

— Подними цену на проживание.

Клэр засмеялась.

— Мама!

— Что? Они платят.

— Езжайте уже.

Женевьева улыбнулась.

Потом неожиданно поцеловала её в лоб.

— Будь счастлива.

Клэр перестала смеяться.

— Постараюсь.

— Нет.

Мать посмотрела прямо.

— Будь.

И села в карету.

Клэр стояла на крыльце, пока экипаж не исчез за деревьями.

Новая дорога выдержала.

---

К вечеру Мадлен де Сен-Обен тоже уехала.

Но перед этим написала два письма.

Одно — маркизе де Лорье.

Второе — женщине при дворе, имя которой Клэр не стала запоминать.

Мадлен сама сказала:

— Через неделю история будет известна.

Клэр ответила:

— Через две она станет совсем другой.

— Почему?

— Потому что это Париж.

Мадлен рассмеялась.