Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

Нечего чинить.

Она засмеялась.

— Идите ужинать.

Он ушёл.

Клэр ещё несколько секунд смотрела на дождь.

Потом поняла.

Это был первый сильный дождь, во время которого она не поставила ни одного таза.

И почему-то именно это растрогало сильнее письма из Парижа.

---

Свадьба должна была состояться через четыре дня.

Клэр никому не позволила превратить её в придворное мероприятие.

Женевьева пыталась.

Издалека.

Письмами.

Первое содержало список из шестидесяти гостей.

Клэр сократила до двадцати четырёх.

Второе — предложение заказать музыку из Дижона.

Клэр согласилась на четырёх музыкантов.

Третье касалось платья.

Вот здесь она сдалась.

Не полностью.

Ткань выбрала сама.

Шёлк цвета тёплого шампанского.

Без огромных бантов.

Без конструкции, способной самостоятельно войти в церковь.

Без причёски высотой с небольшой архитектурный объект.

Женевьева написала:

«Ты лишаешь меня последней радости».

Клэр ответила:

«У вас есть Арман».

Ответ матери пришёл через три дня:

«Это не радость».

Клэр смеялась минут пять.

Арман на свадьбу всё-таки собирался.

И это было правильно.

Не потому, что всё забыто.

Потому что семья не обязана быть идеальной, чтобы перестать быть войной.

Он написал Клэр сам.

Без просьб.

Без требований.

Сообщил, что работает с одним знакомым отца в Лионе, учится вести торговые счета и впервые понял, почему Пьер ненавидел его советы.

Клэр ответила:

«Поздравляю с первым признаком взросления».

Арман прислал:

«Ты всё ещё невыносима».

Она сохранила и это письмо.

Коллекция компромата росла.

---

За три дня до свадьбы приехала Сесиль де Бриссак.

Одна.

Без свиты.

В кремовом дорожном платье, тёмно-красной мантилье и шляпе с узкой вуалью.

Она вошла в кабинет Клэр, положила на стол маленькую коробку и сказала:

— Подарок.

Клэр посмотрела.

— Почему?

— Вы выходите замуж.

— Это обычно причина?

— Для подарка — да.

— Я проверю содержимое.

Сесиль улыбнулась.

— Поэтому и люблю вас.

В коробке лежала пара старинных серебряных шпилек с маленькими жемчужинами.

Красивых.

Не чрезмерных.

Клэр подняла глаза.

— Спасибо.

— Не привыкайте.

— Это моя фраза.

— Я украла.

Сесиль села.

В свои сорок с небольшим она выглядела безупречно: светлая кожа, тщательно уложенные волосы, спокойное привлекательное лицо, дорогая ткань платья, ни одной случайной детали.

— У меня новости из Парижа.

— Если снова о моём прошлом, я возьму дополнительную плату.

— Нет.

Сесиль улыбнулась.

— Теперь о вашем настоящем.

— Уже страшно.

— Бельфонтен обсуждают.

— Знаю.

— Не так.

Клэр ждала.

— Вы стали неудобно модной.

— Что значит неудобно?

— Нельзя просто приехать.

— Да.

— Нельзя купить очередь.

— Да.

— Нельзя потребовать.

— Да.

— Вы понимаете, что для определённой части общества это невыносимо?

Клэр улыбнулась.

— Начинаю.

Сесиль наклонилась.

— Поэтому они хотят ещё сильнее.

Клэр рассмеялась.

— Матьё будет счастлив.

— Кто?

— Неважно.

Сесиль посмотрела на список записей.

— Вы будете расширяться?

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что качество важнее количества.

— Вы могли бы заработать вдвое больше.

— И работать втрое хуже.

Сесиль задумалась.

— Раздражаете.

— Спасибо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Сесиль улыбнулась.

— Поэтому и приехала.

— На свадьбу?

— Нет.

— Сесиль.

— Хорошо. И на свадьбу.

Она достала лист.

— Я хочу открыть в Париже маленький кабинет, который будет принимать ваших клиентов между поездками сюда. Не использовать название Бельфонтена без разрешения. Не копировать ваши процедуры. Только уход, который вы сочтёте безопасным, с человеком, которого обучите.

Клэр замерла.

Вот это было интересно.

Не филиал.

Не продажа имени.

Контроль качества.

— Зачем вам?

— Деньги.

Клэр улыбнулась.

— Наконец честный человек.

— И статус.

— Ещё лучше.

— И мне надоело зависеть от мужчин, которых приходится выбирать по размеру состояния.

Клэр посмотрела внимательнее.

Сесиль пожала плечами.

— Вы заразны.

— Это не лечится.

— Боюсь.

Клэр взяла лист.

— Я подумаю после свадьбы.

— Согласна.

— Ничего не обещаю.

— Я знаю.

— И если будете использовать моё имя раньше договора…

— Вы меня уничтожите.

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Просто расскажу всем, что вы не смогли договориться.

Сесиль медленно улыбнулась в ответ.

— Вот теперь страшно.

---

За день до свадьбы Бельфонтен закрылся.

Впервые.

Ни одной процедуры.

Ни одного клиента.

На воротах висела табличка:

«Сегодня приёма нет».

Матьё стоял рядом и наблюдал за людьми, которые читали.

— Что делаешь? — спросила Клэр.

— Смотрю, как они расстраиваются.

— Зачем?

— Приятно.

Она посмотрела на него.

— Ты слишком много времени проводишь со взрослыми.

— Знаю.

Клэр сняла табличку.

— Иди помоги Пьеру.

— Я уже.

— Тогда Жаку.

— Уже.

— Люси.

— Она меня выгнала.

— За что?

— Я спросил, сколько стоит ваше свадебное платье.

Клэр закрыла глаза.

— Иди к Марго.

— Она сказала не мешать.

— Тогда…

Матьё улыбнулся.

— Я свободен.

— Невыносимо.

— Я учусь.

Он убежал.

Клэр смотрела вслед.

И улыбалась.

---

К вечеру дом наполнился людьми.

Женевьева приехала первой.

Вошла в холл, оглядела всё и сразу сказала:

— Цветы стоят неправильно.

Клэр обняла её.

Специально.

Женевьева замолчала от неожиданности.

— Здравствуй, мама.

— Здравствуй.

— Цветы не трогать.

— Я только…

— Нет.

— Хорошо.

Через пять минут она переставила одну вазу.

Клэр сделала вид, что не заметила.

Арман приехал следом.

И Клэр едва узнала брата.

Не внешне.

Он всё ещё был тем же молодым мужчиной с правильными чертами, светло-каштановыми волосами, гладким лбом и привычкой держать подбородок чуть выше необходимого.

Но дорогой бесполезный костюм сменился тёмным добротным сюртуком без лишней вышивки.

Руки.

На пальцах были следы чернил.

Клэр увидела.

Арман заметил её взгляд.

— Работаю.

— Вижу.

— Можешь не выглядеть такой довольной.

— Не могу.

Он помолчал.

— Ты хорошо выглядишь.

— Ты тоже.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Они стояли в холле.

Не зная, что делать дальше.

Потом Арман сказал:

— Я был идиотом.

Клэр подняла бровь.

— Был?

Он фыркнул.

— Вот поэтому я и не хотел начинать.

Она засмеялась.

И обняла его.

Коротко.

Арман замер.

Потом тоже обнял.

— Только не рассказывай матери.

— Она стоит за тобой.

Арман резко обернулся.

Женевьева действительно стояла на лестнице.

Глаза блестели.

— Мама.

— Я ничего не видела.

— Вы плачете?

— В доме дым.

Клэр посмотрела на камин в другой комнате.

Арман прошептал:

— Не спорь.

— Уже научился?

—