Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

Я же сказал. Работаю.

---

Люсен приехал с Адриеном после заката.

Братья вошли в холл одновременно.

И на секунду Клэр увидела сходство, которое обычно скрывала разница характеров.

Одинаковая линия скул.

Похожий разрез глаз, хотя у Люсена они были тёпло-карими, у Адриена — ярко-синими.

Тёмные каштановые волосы.

Красивые руки.

Но Люсен двигался легко, почти лениво, словно жизнь была разговором, который он заранее собирался выиграть.

Адриен входил в пространство иначе.

Спокойнее.

Тяжелее.

Его присутствие ощущалось физически.

На нём был тёмный дорожный сюртук и чёрный плащ. Волосы растрепал ветер. На щеке остался след холодного воздуха.

Он увидел Клэр.

И всё остальное перестало его интересовать.

Она почувствовала взгляд.

Не смутилась.

Но тело отреагировало быстрее разума.

Тепло под кожей.

Память о руках.

О губах.

О ночах, когда за дверью оставались счета, клиенты, дороги, родственники и восемнадцатый век.

Адриен подошёл.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Вы завтра на мне женитесь.

— Похоже.

— Хотел уточнить.

— Вдруг передумала?

Он посмотрел внимательно.

— Нет.

— Почему?

— Вы бы сообщили.

Клэр улыбнулась.

— Обучаемый.

— Очень.

Люсен прошёл мимо.

— Я ненавижу вас обоих.

Арман, стоявший у камина, неожиданно сказал:

— Привыкай.

Люсен остановился.

Посмотрел на него.

— А вы стали лучше.

Арман вздохнул.

— Все сегодня решили меня унижать?

Клэр ответила:

— Нет. Сегодня мы отдыхаем.

---

Утром Бельфонтен проснулся в солнечном свете.

Ни дождя.

Ни снега.

Ни ветра.

Небо было высоким и нежно-голубым.

На яблонях раскрывались первые бело-розовые цветы.

Трава после ночной росы блестела.

По дороге тянулись экипажи.

Не шестьдесят.

Двадцать четыре гостя.

Как Клэр хотела.

Элеонора де Шарни приехала в тёмно-лиловом платье и сообщила, что отказывается считать себя виновной в происходящем.

Сесиль привезла ещё цветы.

Мадам де Монферран — серебряный кофейник.

Люсен — документы, потому что даже свадьба не могла заставить его перестать быть нотариусом.

Матьё надел новый тёмно-коричневый костюм.

По размеру.

Клэр увидела его и остановилась.

— Это ты?

Он посмотрел на себя.

— Нет.

— Красивый.

Матьё немедленно нахмурился.

— Я переоденусь.

— Стой.

Клэр поправила ему воротник.

— Так хорошо.

Он терпел.

Героически.

— Всё?

— Всё.

— Точно?

— Иди.

Убежал.

Клэр засмеялась.

---

Платье оказалось именно таким, как она хотела.

Шёлк цвета тёплого шампанского мягко переливался при движении. Лиф подчёркивал тонкую талию, но не превращал дыхание в привилегию. Юбка была достаточно широкой для эпохи, однако без чудовищных боковых конструкций. По краю шла ручная вышивка кремовой нитью — маленькие листья и цветы.

Рукава заканчивались тонким кружевом.

Никаких бриллиантов.

На шее — маленькая жемчужина от отца.

Её нашла Маргарита среди старых вещей.

Клэр долго держала украшение в ладони.

Потом попросила надеть.

Волосы оставили естественного тёмно-русого цвета, без белой пудры. Подняли высоко, но мягко, выпустив несколько локонов возле висков. Серебряные шпильки Сесиль с маленькими жемчужинами удерживали причёску.

Женевьева стояла позади.

Смотрела в зеркало.

Клэр поймала её взгляд.

— Что?

Мать покачала головой.

— Ничего.

— Вы сейчас заплачете?

— Нет.

— Хорошо.

— Возможно.

Клэр улыбнулась.

Женевьева подошла.

Поправила одну складку на юбке.

На этот раз Клэр позволила.

— Отец бы…

Голос матери сорвался.

Клэр взяла её за руку.

— Знаю.

Женевьева сжала пальцы.

Маргарита стояла у окна.

Вытирала глаза совершенно открыто.

— Марго.

— Я старая. Мне можно.

— Вам шестьдесят с небольшим.

— В этом веке достаточно.

Клэр рассмеялась.

---

Церемония была небольшой.

Без Версаля.

Без золота.

Без толпы.

Старая каменная церковь в ближайшем городке пахла воском, холодным камнем и весенними цветами. Сквозь высокие узкие окна падали полосы солнечного света. На скамьях сидели люди, которых Клэр действительно хотела видеть.

Адриен ждал впереди.

И вот здесь она почти остановилась.

Не из-за страха.

Из-за него.

На нём был тёмно-синий свадебный сюртук с едва заметной вышивкой по вороту и манжетам, серебристый жилет, белая рубашка и идеально завязанный платок. Светлые чулки, чёрные туфли с серебряными пряжками.

Каштановые волосы убраны назад.

Родинка над правой бровью.

Старый бледный шрам у виска.

Синие глаза.

Он смотрел только на неё.

Никакой привычной улыбки.

Лицо было серьёзным.

Почти напряжённым.

Клэр пошла.

Не к спасителю.

Не к человеку, которому передавала свою жизнь.

К мужчине, с которым уже заранее поделила ответственность так подробно, что Люсен несколько раз проклял обоих.

Это казалось правильным.

Когда она подошла, Адриен протянул руку.

Клэр вложила свою.

Пальцы были тёплыми.

И слегка влажными.

Она посмотрела.

Адриен понял.

Едва заметно нахмурился.

Клэр шепнула:

— Нервничаете?

— Нет.

Она сжала его пальцы.

— Конечно.

Уголок его рта дрогнул.

Церемония началась.

---

Когда всё закончилось и они вышли из церкви, Бельфонтен встретил их солнцем, колокольным звоном и Матьё, который зачем-то оказался первым у ступеней.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Клэр.

— Проверяю.

— Что?

Мальчик посмотрел на Адриена.

— Не сбежал.

Адриен медленно повернулся к Клэр.

Она прикусила губу.

— Я его этому не учила.

— Не верю.

Матьё исчез в толпе.

Люсен подошёл.

— Поздравляю, брат.

Обнял Адриена.

Потом Клэр.

— Соболезную.

Она рассмеялась.

— Поздно.

— Я нотариус. Никогда не поздно.

Адриен взял его за плечо и развернул.

— Иди.

— Уже.

---

Праздновали в Бельфонтене.

Не в парадной столовой.

Столы вынесли в сад.

Весна оказалась достаточно тёплой.

Белые скатерти трепал лёгкий ветер. Между яблонями натянули ленты. На столах стояли ветки цветущей вишни, кувшины вина, блюда с холодным мясом, сырами, зеленью и свежим хлебом.

Жанна превзошла себя.

Запечённые куры с травами.

Телятина в винном соусе.

Форель.

Молодая морковь в масле.

Спаржа.

Пироги с луком и сыром.

Свежий хлеб с золотистой коркой.

Мягкие козьи сыры.

Яблочные и грушевые тарталетки.

Ореховые пирожные.

Шоколадный крем с пряностями.

Клэр попробовала всё.

Принципиально.

Женевьева увидела третью тарталетку.

— Клэр.

— У меня свадьба.

— Именно поэтому платье должно пережить вечер.

— Корсет крепкий.

Адриен услышал.

— Если не переживёт, я не возражаю.

Женевьева медленно повернула голову.

Клэр закрыла глаза.

— Адриен.

Он понял слишком поздно.

Сесиль за столом закашлялась от смеха.

Люсен спрятал лицо в бокале.

Арман сказал:

— Теперь я понимаю, почему мама смотрела на него так.

Женевьева подняла веер.

Адриен совершенно спокойно взял кусок хлеба.

— Я ничего не говорил.

Клэр посмотрела на него.

— Вы только что…

— У вас нет свидетелей.

Двадцать три человека за столами одновременно сделали вид, что заняты едой.

Клэр расхохоталась.

---

Ближе