Тысячи испытаний - Тан Ци

– Тетушка, его высочество наследный принц тоже необычайно красив.

Бай Цянь промолчала, потом сказала:

– Точно, он же наследник небесного престола. Должно быть, у него полно дел. Значит, после того как он сопроводит к нам богиню Цзу Ти, он вскоре вернется на Девять Небес?

По полному надежды тону госпожи Ми Гу понял, какой ответ она хочет услышать. Но хранитель земель считал, что заслужил свое место в Цинцю честностью, а не умением сказать то, что от него ожидают, поэтому зарубил надежды Бай Цянь на корню:

– Вряд ли, тетушка. Вы забыли, что сказали его высочеству прошлой ночью и что он вам ответил?

Бай Цянь тут же сникла. Спустя некоторое время она с мученическим видом помассировала виски:

– Эх, сплошная головная боль.

Прошлой ночью, прошлой ночью…

«Если бы знала, что так выйдет, определенно не пошла бы к лазурным птицам», – подумала Бай Цянь.

У нее еще не сложилось какого-то определенного мнения о наследном принце. Она знала о нем только то, что он младше ее на девяносто тысяч лет. Спасти своего юного жениха – это одно дело, но принимать своего юного жениха в Цинцю, еще и проводить с ним прорву времени – другое. По правде говоря, Бай Цянь вполне устраивало прежнее положение дел, когда они с Е Хуа знали о существовании друг друга, но друг другом не интересовались и уж тем более не горели желанием познакомиться поближе.

Не то чтобы наследный принц был плох… В голове Бай Цянь просто не укладывалось, что он ее будущий муж. Е Хуа правда был слишком юн. Да, он выглядел зрелым и в истинном облике представлял собой могучего черного дракона, которого нельзя не воспринимать всерьез… Но стоило владычице Цинцю подумать, что Е Хуа только недавно достиг совершеннолетия, что ему всего тридцать тысяч лет, и в голове у нее оставалось только: «Ну он же еще совсем мелкий дракончик!..» Впрочем, сладить с этим дракончиком оказалось не так-то просто.

Прошлой ночью Бай Цянь, руководствуясь исключительно благими намерениями, пришла навестить его в последний раз. Если наследник Небес полностью здоров, она могла удалиться с чистой совестью – ее дело было сделано, и сделано блестяще. Если же принц исцелился не до конца, она просто отдала бы ему оставшиеся лекарства и исчезла – совесть ее была бы так же чиста, в конце концов, она сделала все что могла.

На этот раз Бай Цянь была даже осторожнее, чем во все прошлые: явилась не только в час Быка, когда все обычно спят, но и применила куда более мощное заклинание сна, даже сама чуть не уснула.

Первым к наследному принцу она заслала Ми Гу. Страж земель Цинцю послушал дыхание принца, пощупал пульс, убедился, что юноша и правда крепко спит, и подал Бай Цянь знак, чтобы она вошла. Кто знал, что, как только она подойдет к кровати и сама прижмет пальцы к запястью Е Хуа, желая проверить его пульс, принц, который должен был спать беспробудным сном, вдруг схватит ее за руку? Затем в комнате зажегся свет. Бай Цянь оцепенела.

Наследный принц сел, откинулся на изголовье кровати, внимательно посмотрел на богиню своими черными глазами и спокойно произнес:

– Я уж думал, вы не придете.

Бай Цянь растерялась еще больше. Она ведь стерла Е Хуа память! Как приличная жертва заклятия забвения, наследный принц должен был скорее спросить: «Кто вы?»

Но как приличная жертва наследник Небес вести себя не спешил, лишь крепче сжал запястье Бай Цянь. Богиня взглянула на свою плененную руку, затем на Е Хуа. Потом нахмурилась и пробормотала:

– Непорядок.

Наследному принцу, видно, хватило этого слова, чтобы угадать, о чем Бай Цянь думала. В глазах Е Хуа мелькнула улыбка.

– Мне помогли восстановить память. Я вспомнил все, высшая бессмертная Бай Цянь, – сказал он, пристально глядя на нее, и добавил: – И то, что вы спасли меня у подножия горы Кунсан, и то, что лечили меня несколько ночей кряду.

Только после этого он отпустил руку Бай Цянь, но взгляда не отвел, наблюдая за тем, как меняется выражение ее лица.

Владычица Цинцю наконец пришла в себя и подумала: «О, значит, он все вспомнил и поджидал меня здесь». Что ж, Бай Цянь всегда предпочитала плыть по течению, легко приспосабливалась к любым обстоятельствам и безропотно довольствовалась тем, что есть. Хотя она не очень хотела, чтобы юный принц обо всем вспомнил, в сложившейся ситуации имелись свои преимущества.

Она достала из рукава книжечку, которую показывала Е Хуа в пещере, погладила обложку и кашлянула:

– О, вспомнили – и хорошо. Правда, это славно… – Она протянула Е Хуа книжечку и спросила: – Тогда эта книжечка ведь вам знакома?

Покосившись на принца, богиня добавила:

– Я дописала в нее несколько снадобий, которые вы принимали в последние дни… – Она снова взглянула на Е Хуа. – Вы обещали вернуть указанные тут сокровища – надеюсь, об этом вы тоже вспомнили?

Наследный принц взял книжечку и опустил глаза. Он казался разочарованным.

– Вам больше нечего мне сказать?

Бай Цянь опешила. Если не о книжечке, то о чем им еще говорить? Неужели он не хочет платить по счетам? Богиня прищурилась.

– Вы же не собираетесь отказаться от долга, владыка Е Хуа?

Юный бог слабо улыбнулся.

– Конечно нет, – немедленно отозвался он. – Когда вернусь на Небеса, я соберу для вас все, что записано в книжечке, не беспокойтесь.

Бай Цянь очень порадовала его сговорчивость. Владычица Цинцю, если честно, вообще не надеялась, что ей так повезет и он согласится вернуть ее сокровища. А наследный принц-то довольно неплох, подумалось ей. Бай Цянь достала из рукава несколько сосудов с лекарствами и передала Е Хуа.

– Тогда эти лекарства тоже возьмите. Я вижу, вы исцелились, но думаю, эти снадобья вам не повредят – они успокаивают душу. Пусть вы и оправились, их стоить попить еще полмесяца-месяц.

Подумав, Бай Цянь спросила:

– У вас есть кисть? Я напишу, как их надо принимать.

Девушке казалось, ее слова звучат достаточно дружелюбно и заботливо. Отчего же юный принц ей не ответил? Опустив глаза, Е Хуа смотрел на снадобья, видимо о чем-то задумавшись. Когда она, недоумевая, повторила вопрос про кисть и тушь, он наконец заговорил, но выдал что-то совершенно непонятное и к делу будто бы не относящееся:

– Кажется… я не отвратителен вам, госпожа. И никогда не был, верно?

Его вопрос показался Бай Цянь странным. Разумеется, Е Хуа не был ей отвратителен. Будь это так, зачем бы она его спасала? Ей что, больше делать нечего?

– Верно, – ответила она