Измена. Круиз для одинокой жены - Кира Арден

Я замолкаю на секунду, и в голове у меня медленно, очень медленно, щёлкает последний винтик. То сообщение, которое я сегодня не стала дочитывать на вокзале. От Кати. Второе, сразу после рассказа про «секретаршу Светочку». Я тогда его даже не открыла.

— А если бы я всё-таки приехала с парохода, — продолжаю я уже тише, глядя Кате прямо в глаза, — ты ведь предусмотрела и это. Ты написала мне ещё одно сообщение. Я его не прочла, но и так знаю, что там. «Лена, не езжай домой. Я вылетаю из Питера. Встретимся в гостинице, я тебе номер уже сняла». Чтобы я, как последняя дура, сидела в каком-нибудь «Метрополе» и ждала твоего сочувствия, пока вы тут доигрываете. Так ведь?

Катя не отвечает. Но по её лицу я вижу, что угадала слово в слово.

— Ты сама виновата, Лена. Ты превратила вашу жизнь в болото. Игорю нужна была страсть, понимание, эмоции, а ты только свои обои и планировки обсуждала. Я просто взяла то, что тебе было не нужно. Не строй из себя невинную жертву. Наверняка же на этом пароходе нашла себе кого-то с горя, чтобы утешиться?

От ее слов становится физически тошно. Меня мутит от этой грязи, от того, как легко два самых близких человека растоптали мою веру в людей.

— Одевайтесь, — бросаю я, разворачиваясь к шкафу.

— Лена, подожди! — Игорь, наконец, натягивает штаны и бросается ко мне, пытаясь схватить за плечи. — Мы все обсудим! Мы семь лет вместе, нельзя вот так просто все перечеркнуть из-за одной глупости! Я люблю тебя!

Я выдергиваю плечо так резко, словно он прокаженный.

— Не смей ко мне прикасаться! — мой голос, до этого тихий, внезапно срывается на крик, от которого, кажется, звенят стекла в окнах. — Никогда больше ко мне не прикасайся!

Игорь отшатывается, побледнев. Впервые за годы нашего брака он видит меня в такой первобытной, уничтожающей ярости. Я достаю с верхней полки спортивную сумку и швыряю ее ему под ноги.

— У вас есть десять минут, чтобы выметаться из моей квартиры. Обоим.

— Лена, ты не в себе, это наша общая квартира! — пытается возмутиться Игорь, но в его голосе нет уверенности. Квартира досталась мне в наследство от бабушки еще до штампа в паспорте, и мы оба это прекрасно знаем.

— Мой адвокат свяжется с тобой завтра утром. А сейчас — пошли вон.

Катя презрительно фыркает, встает и начинает одеваться, демонстративно не торопясь застегивая пуговицы на блузке.

— Пойдем, Игорь. Пусть сидит тут одна. Гордая, правильная и никому не нужная. Посмотрим, как долго она продержится.

Они уходят в оглушающей тишине. Слышно только, как громко, с металлическим лязгом, щелкает замок входной двери. Я остаюсь одна.

Квартира кажется огромной, пустой и до одури грязной. Я срываю постельное белье, комкаю его и запихиваю в мусорный пакет. Туда же летят ее бокалы, его бритва из ванной, совместные фотографии в рамках, его любимая кружка. Я вычищаю это пространство с маниакальным упорством, пока руки не начинают трястись от физического истощения, а затем просто падаю на голый матрас и проваливаюсь в тяжелый, спасительный сон.

Следующие два месяца сливаются в один бесконечный, выматывающий марафон. Развод проходит на удивление быстро и грязно — Игорь, поняв, что я не прощу, пытается отсудить часть моих сбережений, Катя поливает меня грязью общим знакомым, но мне уже плевать. Я нанимаю хорошего юриста и отсекаю эту часть своей жизни хирургическим путем.

Я с головой ухожу в работу. Только проекты, сметы, чертежи и изнуряющий авторский надзор не дают мне сойти с ума. Я выжигаю воспоминания каленым железом. Я запрещаю себе вспоминать речной круиз. Запрещаю вспоминать Артема. Его глаза, терпкий запах парфюма, тепло его рук. Это был мираж, иллюзия, короткое замыкание двух сломанных людей на палубе ночного теплохода. Он вернулся в свой мир к пластиковой Лере, а я — в свой, чтобы строить жизнь с нуля.

Наступает разгар лета. Июльская Москва плавится от зноя. Мое руководство, видя, как я ночую в офисе, отдавая всю себя работе, поручает мне самый крупный объект года — дизайн-проект флагманского ресторана премиум-класса на верхнем этаже нового небоскреба в Москва-Сити. Это мой шанс выйти на совершенно новый профессиональный уровень, моя личная спасательная шлюпка.

Утро вторника. Я стою перед зеркалом в гардеробной. На мне строгий пудровый брючный костюм, волосы убраны в гладкий деловой узел, на губах — спокойная матовая помада. Я выгляжу как успешная, уверенная в себе женщина, у которой все под абсолютным контролем. Моя броня безупречна. Никто не догадается, что под ней — сплошные шрамы.

Я беру папку с эскизами и выезжаю на объект. Сегодня первая, установочная встреча с генеральным подрядчиком — строительной компанией, которая будет воплощать мои идеи в жизнь. От того, как мы сработаемся с их руководством, зависит успех всего проекта.

Ресторан занимает огромную площадь. Панорамные окна в пол, голые бетонные стены, запах строительной пыли и оглушительный гул перфораторов. Прораб в каске уважительно провожает меня во временный кабинет-бытовку, сооруженный прямо посреди будущего зала.

— Проходите, Елена Александровна. Владелец генподрядной организации уже здесь, изучает техническое задание. Он решил лично курировать этот объект, очень уж важный заказчик, — говорит прораб, приоткрывая передо мной дверь.

Я переступаю порог, готовясь включить свое профессиональное обаяние и начать сыпать архитектурными терминами. За длинным столом, заваленным чертежами, спиной ко мне стоит высокий, широкоплечий мужчина в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами.

— Доброе утро. Меня зовут Елена, я главный дизайнер проекта, — произношу я ровным, отрепетированным тоном.

Мужчина замирает. Медленно опускает чертеж на стол. А затем оборачивается.

Время останавливается. Шум стройки за тонкими стенами бытовки мгновенно стирается, исчезает, оставляя лишь оглушительный стук моего собственного сердца.

На меня смотрят те самые, глубокие, проницательные темные глаза, забыть которые я так отчаянно и так безуспешно пыталась все эти два месяца.

— Доброе утро, Лена, — тихо произносит Артем. И в его голосе звучит то, от чего моя идеальная, выстраиваемая по кирпичику броня мгновенно покрывается сетью глубоких трещин.

Глава 8

Папка с эскизами едва не выскальзывает из моих внезапно ослабевших пальцев, когда я смотрю в лицо мужчины, стоящего по ту сторону строительного стола. Воздух в тесной бытовке вдруг становится невыносимо плотным, горячим, пахнущим осевшей на чертежах цементной пылью и тем самым, до боли знакомым терпким парфюмом с нотками кедра и морской