Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

радостью отозвалось в ней известие, что немецкие войска отброшены от столицы! Она прислушивалась к хвалебным речам за столом и думала, как невозможно трудно там, на фронтах. Какая же страшная сила обрушилась на ее Родину! Только здесь Лиля поняла, как сильна фашистская военная машина. Но когда же придет долгожданное освобождение? Ведь Красная Армия была самой сильной, самой лучшей в мире. Папа, Алеша… Сколько же еще вашей дочери, сестре томиться на чужбине?

- Ничего! Мы скоро свое возьмем! – говорила в это время Бригитта, поглядывая на прислуживавшую Лилю. – По плану колонизации восточных земель мы должны германизировать и заселить Белоруссию, Эстонию, Латвию, Литву, Ингерманландию и Крым. Господин группенфюрер, поделитесь с нами замыслом профессора Майера поподробнее. Что будет в остальных оккупационных зонах?

- Простите, фройлейн, - спросил генерал. – А откуда у вас сведения о работе профессора Майера?

- Я служу в Дюссельдорфском штабе НСДАП, - гордо ответила Бригитта.

- Ну что ж… Я удовлетворю ваше любопытство. Конрад Майер разработал концепцию освоения восточных оккупационных зон. Те земли, которые вы, фройлейн, перечислили, будут германизированы. В остальных районах мы должны действовать так: вдоль наших военных дорог, шоссе и сети аэродромов будут построены небольшие города на пятнадцать – двадцать тысяч жителей.

- Кто будет управлять этими городами? – спросил барон Рутенберг.

- Каждый город должен иметь немецкий гарнизон в качестве охраны и управления. Вокруг него в радиусе десяти километров будут созданы немецкие деревни. Все остальные поселения будут уничтожены.

- А там можно купить землю? – не унималась Бригитта. – И какова будет система ее продажи?

Лиля с ужасом слушала, как спокойно обсуждают эти люди за столом чудовищный план передела мира. « Неужели они всерьез мечтают поставить наш народ на колени? – думала она. – Да это бред сумасшедших! Море на месте Ленинграда – и кто-то ведь это придумал!»

…После отъезда Рейхенбаха Лиля поднялась к Генриху. Надевая белый халат для перевязок, она сказала:

- Господин офицер, разрешите поздравить вас с повышением. Теперь вы оберштурмбанфюрер.

- Не надо поздравлений, Лили. В ваших устах оно звучит несколько иронично. Дайте-ка мне лучше вон ту газету. Посмотрим, что пишут о посещении Англии Гопкинсом.

- Господин барон, скажите, спросила Лиля. – Вы действительно не верите в дружественность союза нашей страны с Великобританией и США?

- Не верю, Лили.

- Вы имеете в виду антикоммунистические настроения правящих кругов этих стран?

- Да. Мне кажется, что на это соглашение Советскому Союзу нельзя рассчитывать всерьез. Правда, Англия находится в тяжелом положении и сама нуждается в помощи. Вряд ли вашей стране придется опасаться ее козней. Но Соединенные Штаты – богатая, не затронутая войной держава.

- Вы думаете, если США окажут нам помощь, то далеко не бескорыстно?

- Конечно. Советский Союз, даже одержав победу над Германией, будет обессилен кровопролитной войной. И тогда настанет час Соединенных Штатов. Вы меня понимаете?

- Понимаю, - вздохнула Лиля и отвернулась к столику с медикаментами.

Генрих заметил, что она хочет еще что-то спросить.

- Господин офицер, - наконец решилась она. – Скажите, действительно ли существует такой план германизации захваченных территорий?

- Вы из-за этого так расстроены?

- Конечно. Ведь это… страшно!

- Не думайте об этом, - нахмурился офицер.- Это самая настоящая утопия.

- Вы так считаете?

- Да. Для этого надо одержать полную победу. А до нее еще ох как далеко!

Мгновенная радость блеснула в глазах девушки, но тут же погасла. « И до нашей победы так же далеко,» - подумала она.

Генрих наблюдал, как тщательно она протирала руки спиртом, готовясь к перевязке. Эта русская девушка невольно заинтересовала его. Во-первых, она прекрасно говорила по-немецки, пожалуй, даже на настоящем баварском диалекте. А как она была хороша! Впервые в жизни он видел такую красавицу. Ее стройной фигуре могла бы позавидовать кинозвезда. Темные, с чудным каштановым оттенком волосы пышной волной спускались на плечи. Вовремя процедур Лиля закалывала их на затылке, открывая точеную шею. Нежный овал лица, белоснежные ровные зубки, высокая грудь…

Он привык видеть возле себя эту милую сдержанную девушку. Она не мешала, скорее, помогала держать себя в руках. Она была малоразговорчива, на вопросы отвечала сухо и односложно. Красивые серые глаза смотрели строго и печально. Для нее он был враг, он понимал это. И все же так ласковы были ее пальцы, а взгляд полон сострадания и боли.

- Потерпите, - тихо говорила она во время перевязок. – Еще немного… Пожалуйста.

Он видел, что отец относился к Лиле хорошо, был любезен, разговорчив, и это радовало Генриха. Племянник, хоть и пожирал горничную нахальным взглядом, но хамства не позволял. А вот Бригитта на каждом шагу задевала девушку, старалась в присутствии брата унизить, оскорбить. Генрих поражался, с каким спокойным достоинством Лиля переносила замечания и придирки баронессы. И все же иногда он замечал, как от обиды дрожали ее губы. В такие минуты хотелось прикрикнуть на сестру, защитить Лилю, заставить ее улыбнуться.

Она интересовалась, что делается на фронтах, и Генрих терпеливо объяснял ей, где идут бои. Положение России было тяжелым, советские войска отступали, но как! С какими боями!

- Где же те два месяца, в которые ваш фюрер обещал захватить Советский Союз? – спросила она однажды.

- На всякой войне бывают неудачи, - полушутя-полусерьезно ответил ей Генрих.

Лиля, сама не зная о том, задела самые больные его мысли, о которых в последнее время невольно приходилось думать. Он не поверял их еще никому.

 

9.

 

В начале марта в имение приехала Элен Дитрих, молодая, богато одетая женщина в сопровождении брата. Лиля видела, как мягко подкатил к парадному входу их серый лимузин. Она встретила гостей внизу, помогла им раздеться и проводила в комнату Генриха.

Офицер сидел в кресле у камина, когда в дверь постучали. Он обернулся и вздрогнул.

- Ленхен!

Он попытался было встать без костылей, но не смог. Лицо его исказила гримаса боли, отчаяния, бессилия. Пауль Дитрих и Лиля бросились к нему, подхватили под руки, помогли встать. Элен растерянно стояла поодаль, на тонких губах застыло какое-то брезгливое выражение, которое она изо всех сил старалась скрыть, но это никак не удавалось. Наконец, она подошла, подала руку и принужденно улыбнулась.

- О, Генрих, вы прекрасно выглядите,- сказала она, овладев собой.- Мы давно хотели навестить вас, но, знаете, военное время… Пауль был занят, а одна я не решалась…

-