Конгруэнт - Вероника Десмонд

Его горький смех заставляет мое сердце биться чаще. Звук настолько темный, что он не похож на голос живого человека.

– Даже если и так, то у тебя нет выхода, милая.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он поворачивает меня к себе. Сильные холодные пальцы сжимают мое горло, и его губы накрывают мои в медленном, жадном поцелуе, как если бы он пытался выжать из меня все, что во мне есть.

Дыхание сбивается на короткие, прерывистые интервалы. Я теряю счет времени, когда руки сами скользят по его груди, ощущая сталь под тканью джемпера, и в уголках его губ мелькает зловещая, почти детская улыбка, когда я прикусываю его язык.

Мне кажется, что я теряю часть себя.

Эйфория поглощает без остатка, пока он целует меня так, будто берет.

Так, будто высасывает чертову душу.

В какой-то момент его хватка усиливается, и Чон наклоняется, чтобы мрачно прошептать мне на ухо:

– Беги, маленький дьявол. Так быстро, чтобы я не смог догнать тебя. Потому что если я это сделаю, то больше не отпущу, Изабелла. Никогда.

Внутри меня одновременно переплетаются холод и жар, я отчаянно качаю головой. Темные глаза блестят, когда я целую его сама, чувствуя, как по позвоночнику пробегает наслаждение, которое может подарить мне только монстр.

Мой монстр.

– Я больше не хочу убегать.

Эпилог 2

Эгейское море, Греция.

Вивьен Кинг.

Полгода спустя…

Я лежу на носовой палубе, позволяя лучам жечь лицо так, будто это искупление, и медленно считаю до десяти, пока глаза, прикрытые темными солнцезащитными очками, жгут от непролитых слез.

…Ты слышишь меня?

Яхта британского министра дрейфует в кальдере Санторини. Я зажмуриваюсь, но свет все равно просачивается под веки: здесь невозможно спрятаться.

Глубокий голос проникает под кожу, как медленный яд, от которого не существует противоядия.

…Ты нигде не сможешь скрыться.

Страх – это слабость.

Он возвращается каждый раз, когда я слышу, как кто-то из моих друзей смеется, или когда тень от чужого плеча на секунду накрывает мое лицо. Чей-то вопрос тихо доносится до меня, как сквозь толщу воды.

Алкоголь бурлит в желудке. Я выпила слишком много шампанского.

– Вивьен?

Хриплый гортанный звук вырывается из моего сжавшегося горла подобно крику, застрявшему между вдохом и стыдом:

– Да?

– Ты в порядке?

Я открываю глаза и смотрю на своего брата.

Мои губы кривятся в улыбке, и мне нестерпимо хочется смеяться. Разве это не иронично? Мы так богаты, что могли бы купить половину Греции, но никакие деньги не могут решить мою проблему.

Мой самый главный и одновременно желаемый грех.

– Почему ты спрашиваешь?

Аарон хмурит светлые брови, возвышаясь над моим шезлонгом мрачной скалой, пока его красавица жена болтает с подругами, держась за округлившийся живот. У Элеонор долго не получалось забеременеть, и тут сразу двойня.

Подумать только, у меня будут племянники… Близнецы.

Вот только не уверена, смогу ли я когда-нибудь увидеть их лица.

Если он найдет меня до их рождения, а он найдет, то я буду уже мертва.

– Ты не двигалась последние три часа.

– Черт возьми, отстань от нее, – враждебно бросает подошедшая Иса. – У Вивьен отпуск. Кажется, впервые за последние пять лет.

Я фокусирую внимание на высоком мужчине, который держится в стороне. Неприятное давление возникает у меня между лопаток – словно чей-то взгляд вонзается в кожу, медленно и намеренно.

Чон стоит, прислонившись к борту, и медленно курит сигарету, выпуская дым в ясное небо. Несмотря на кажущиеся спокойствие и хладнокровность, в его взгляде скрывается темное раздражение.

Ему не нравится, что я говорю с Изабеллой. Не нравится так сильно, что воздух вокруг густеет.

Он смотрит на свою невесту так, будто хочет стереть с нее каждую чужую мысль и заменить своей собственной.

Чон Хван опасен. Невероятно умен. Красив до боли.

Но в этом совершенстве скрыта смерть.

Я чувствую страх и восхищение одновременно. Его тяжелое присутствие проникает под кожу, в сознание, в каждое нервное окончание. И я знаю: если он когда-нибудь узнает, что я вижу его таким, что я знаю, кем он на самом деле является, мне уже не будет спасения.

Он пропал со всех радаров на целый чертов год, работая во благо «Восемь».

Я бы могла получить джекпот за его голову, но цена слишком высока.

Он не человек, он – жестокий хищник. И если я сделаю шаг, он съест меня прежде, чем я успею нажать на спусковой крючок.

К Чону подходит один из его охранников.

– Сэр, у вас звонок.

Я почти забываюсь в золотистых бликах шампанского, когда где-то вдали слышится тихий гул моторной лодки. Сначала я принимаю его за ветер, но он становится глубже – медленный, размеренный, настойчивый, словно что-то рассекает воздух, направляясь прямо к нам.

Нет.

Нет. Нет. Нет…

…Было ли глупо любить тебя, дорогая?

Тревога сжимает легкие колючей проволокой.

Я тянусь за пистолетом под полотенцем, пальцы цепляются за холодный металл, как вдруг раздается выстрел.

На яхте повисает тошнотворная тишина. А затем следует болезненный крик Элеонор. Все кажется далеким, почти замедленным, как сон, который невозможно прервать. Мой брат падает на землю. Резко выдохнув, я смотрю как рубашка Аарона окрашивается в алый.

Элеонор продолжает кричать, склонившись над ним и рыдая.

Я не помню, как меня уводят в каюту. Не помню, как дрожащими пальцами набираю номер.

Но голос я помню отчетливо.

Хриплый, до боли знакомый и в то же время пугающе чужой:

– Наконец-то я нашел тебя, Каллисто…

Примечание автора

Фраза «Ад пуст, и все дьяволы сюда слетелись» (Hell is empty, and all the devils are here) принадлежит Шекспиру и произносится Ариэлем в «Буре». В контексте пьесы она выражает потрясение перед кажущимся кораблекрушением и жестокостью стихии, однако смысл высказывания выходит за пределы конкретной сцены и приобретает обобщенный философский характер.

Афоризм строится на инверсии традиционного христианского представления о зле: ад оказывается «пустым», потому что его обитатели переместились в мир людей. Тем самым Шекспир подчеркивает мысль о том, что источником зла является не потусторонняя реальность, а человеческое общество и человеческие поступки.

Примечания

1

Уильям Шекспир «Гамлет». Акт V, сцена II (перевод М. Лозинского).

2

Евангелие от Матфея (10:29).

3

50°F примерно равны 10 °C.

4

Уильям Шекспир «Буря».