Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

— Что я такого сделала, чтобы заслужить такое холодное отношение с твоей стороны?

Подняв подбородок, я бормочу:

— Я лишь настолько же холодна, какой была всегда.

Я накрываю её руку своей, и записка размером с монету оказывается зажата между нашими ладонями. Просунув большой палец под свою ладонь, я выскальзываю ею из-под руки в пространство между её большим и указательным пальцами.

Её глаза расширяются. Она крепче сжимает записку, а я хватаю её за запястье и отбрасываю её руку от себя. Когда она крепко сжимает кулак, мне приходится бороться с собой, чтобы не улыбнуться.

Она получила записку.

Все остальные позади неё перестали танцевать, прикованные вниманием к нам.

Я медленно подхожу ближе, глядя на неё сверху вниз.

— Такая же холодная, как Брайрстоуны, о которых ты так хорошо осведомлена. Пусть всем будет известно: я не отступаю от семейных привычек. И если ты ещё хоть раз заговоришь со мной, если хотя бы ещё раз на меня посмотришь, я покажу тебе, как Брайрстоуны расправляются со своими врагами.

Я прижимаю кончики пальцев к её груди и отталкиваю её от себя. Достаточно сильно, чтобы она пошатнулась и отступила на несколько шагов. Но сжатый кулак с запиской она подтягивает к груди, её взгляд сужается на мне, пока она незаметно прячет её в верхнюю часть платья.

Хорошо, Лира.

Она медленно опускает руку вдоль тела.

— Ты права. Я пыталась дать тебе шанс. Но оказалось, что ты просто бессердечная сука. Полагаю, твоя фамилия отлично подходит той женщине, которой ты являешься.

Моё лицо слегка вытягивается. Слишком далеко, Лира. Кажется, я никогда прежде не слышала, чтобы она ругалась. Не знаю, смеяться ли над тем, насколько неестественно это звучит на её языке, или восхититься тем, что она вообще знает такие слова. Судя по округлившимся глазам вокруг зала и по тому, как улыбается леди Бетани, я понимаю: мы победили.

Или, по крайней мере, пока.

Я делаю шаг к Лире, нависая над ней благодаря своему заслуженному преимуществу в росте. Сверля её взглядом, я шепчу достаточно громко, чтобы Сайрус услышал, пока он направляется к нам вместе с Девином:

— Надо было позволить тебе умереть в последнем испытании…

— А мне надо было позволить тебе умереть во время первого! — выплёвывает она в ответ.

Я подаюсь вперёд, будто собираюсь сделать нечто, о чём потом пожалела бы, если бы всё это не было представлением. Сайрус перехватывает мою руку прежде, чем я успеваю замахнуться, и оттаскивает меня назад, а Девин стремительно вклинивается между нами, закрывая мне обзор на Лиру своей спиной.

— Идём, — предупреждает Сайрус низким голосом.

Таким голосом, который, кажется, я никогда раньше от него не слышала. От него сердце уходит в пятки, пока он быстро ведёт меня обратно в комнату отражений, затаскивает внутрь и захлопывает дверь.

Его рука упирается в дерево. Несколько мгновений он смотрит на меня серьёзным взглядом, прежде чем спросить:

— Не хочешь объяснить мне, что, во имя всех миров, это сейчас было?

То, как он на меня смотрит, мгновенно срезает моё привычное возмущение. Я не уверена, стоит ли мне беспокоиться или бояться из-за того, насколько сузились его глаза, не оставляя места никаким чувствам, кроме гнева.

Моргнув, отгоняя бесполезные мысли, я качаю головой.

— Не думаю, что ты поймёшь…

— Пойму? — повторяет он медленнее и громче.

Наклоняясь ко мне и убирая руку с двери, он выбрасывает её в сторону, указывая на зал за стеной.

— Марселла, одно из правил всего этого состязания заключается в том, чтобы не вступать в драки с другими женщинами.

Я остаюсь на месте, скрещивая руки на груди.

— Не нужно напоминать мне о правилах, Сайрус. Я прекрасно их знаю. Возможно, даже лучше тебя.

— Что это вообще должно значить? Если ты нарушишь хоть одно из них, у меня не останется выбора, кроме как дисквалифицировать тебя и отправить домой! Я не могу бесконечно делать для тебя исключения! Ты этого хочешь? Чтобы тебя отстранили?

— Конечно нет! — Я резко отшатываюсь.

— Тогда почему ещё две секунды, и ты бы повалила Лиру на пол? Твой опыт и навыки не просто причинили бы ей вред, ты бы её уничтожила. Если бы ты потеряла самообладание, у неё не было бы против тебя ни единого шанса.

— И всё же я слышала, что она не понесла никаких последствий за свою ссору с Уиллоу той ночью. Той самой Уиллоу, которая исчезла тем же вечером.

Последние слова я почти выплёвываю.

— Это другое, — бормочет Сайрус. — У неё нет и десятой части тех боевых навыков, которыми обладаешь ты. Никто не переживал за безопасность Уиллоу.

— И что? — резко бросаю я. — Тебе не кажется хотя бы немного подозрительным, что они поссорились, а потом она внезапно исчезла? Ты вообще знаешь, что случилось с Уиллоу?

Он замолкает, отводя взгляд.

— А что, если это она? — шепчу я. — Что, если именно она предательница?

Он резко переводит взгляд обратно на меня.

— Это не она, — тихо произносит он на выдохе.

Я решительно делаю шаг к нему.

— А что, если всё-таки она?

Он качает головой и отворачивается.

— Не может быть.

Я стремительно подхожу к нему и толкаю его в руку, заставляя развернуться ко мне.

— И почему ты так говоришь? Посмотри на меня, если собираешься мне лгать.

Он опускает голову, плечи напряжённо поднимаются. Медленно он поворачивается ко мне. И когда поднимает на меня глаза, осознание пронзает меня так сильно, что я забываю вдохнуть.

Качая головой, я шепчу:

— Здесь нет никакого убийцы, не так ли?

Когда он не отвечает, я продолжаю:

— Ты привёл меня сюда из-за какого-то ложного видения? Почему?

— Думаю, ты и сама знаешь почему… — слабо шепчет он.

У меня отвисает челюсть, пока я смотрю на него, а во рту пересыхает. Единственные слова, которые мне удаётся произнести:

— Невероятно.

После этого я отворачиваюсь и стремительно ухожу к противоположной стороне комнаты.

Он идёт за мной следом.

— Видение Агнес о замке, залитом кровью, не было ложью, Марселла.

Я резко оборачиваюсь к нему. На дрожащем выдохе мне удаётся спросить:

— Ты влюблён в Лиру?

Осознание, которое прокатывается по его лицу, топит моё сердце, словно корабль в море. Делая несколько маленьких шагов назад, чтобы не позволить себе утонуть в поднимающихся тёмных волнах, я упираюсь в стену.

Он не отвечает.

Необъяснимая злость накрывает меня, но я тут же отбрасываю её.

— Что