Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– Нет. Должно быть, они скрываются в тумане. Пайпер и Роунан подлетят к краю Пустоши и испепелят бледных, что посмеют пересечь границу.

Таков был их уговор, но в бою любой замысел мог рассыпаться прахом. Тэйн оглянулся. Его Вороны замерли позади. Кони нетерпеливо перебирали копытами и мотали головами, желая ринуться вперед.

– Если только бледные не подкрадутся с тыла.

Лэйола плотно сжала губы. Она окинула взглядом лесной массив по левую руку и широкие, поросшие травой холмы справа.

– Там лишь роща. Будь они в ней, мы бы увидели их сверху.

– Надеюсь, – ответил Тэйн, чувствуя, как внутри все туже стягивается узел тревоги.

Деревья стояли плотной стеной, и разглядеть, что таилось в их тенистой глубине, было почти невозможно.

Лэйола и Тэйн замерли, ожидая, пока их семьи сойдутся. Лицо Эвалин покрывали синяки, а запястья кровоточили от впившейся в кожу веревки, но она по-прежнему держала голову высоко. Конь Тэлон беспокойно фыркнул, лошадиные хвосты хлестали по бокам, отгоняя мух. На мгновение воцарилась тишина. Подбородок сестры Тэйна дрожал, она едва сдерживала слезы. На ней было розовое платье, а обрамлявшие лицо мелкие локоны шоколадно-каштановых волос были уложены в высокую прическу. Тэйн покачал головой. Не место ей было здесь, тем более в розовых кружевах. Сестре едва минуло восемнадцать, и выглядела она сущим ребенком, которым, по сути, и оставалась.

Орландия каким-то чудом сдержалась, не произнеся ни слова, но, если бы взгляды могли ранить, Лэйола уже истекала бы кровью. Слепота матери к истине и ее отчаянное желание обвинить во всем Лэйолу вызывали в Тэйне глухую ярость. С виду ленивый, почти безразличный взгляд Лэйолы не выдавал ее чувств, но он знал: она до смерти боялась за судьбу своей тети.

– Надеюсь, оно того стоило, – обратился он к Олдричу.

Это была их первая встреча лицом к лицу с тех пор, как Тэйн ранил его в трактире Кейла. Неприятная боль оттого, что Олдрич по-прежнему ехал подле их отца, оказалась острее, чем он ожидал. Белое полотнище на древке знамени слегка колыхалось на ветру, и его дрожащая тень ложилась Тэйну на грудь. Олдрич так и не осмелился встретиться с ним взглядом. Трус.

Конь Тенэйбриса нетерпеливо бил копытом, и поводья позвякивали, ударяясь о серебряные пластины доспеха на груди и плечах животного. Тенэйбрис резко дернул за веревку, натянув ее до предела, и Эвалин вскрикнула от боли.

– Мы можем пойти легким путем или трудным, – сказал он, устремив взгляд прямо на Лэйолу. – Я могу проявить милосердие. Твоя тетка может остаться в живых.

Тэйн вскинул подбородок и глубоко втянул носом воздух.

– У тебя два пути. Ты сдаешься – ценой собственной головы, Верховный Король. И спасешь жизни сотен, а то и тысяч, если примешь казнь за все свои преступления. Это будет быстро, безболезненно и справедливо. Или ты выбираешь сражение – и гибнешь вместе со своим войском, и моего милосердия тебе не видать.

Тенэйбрис откинул голову и разразился истерическим смехом, от которого у Тэйна заскрипели зубы.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, Тэйн. И вправду думаешь, будто меня пугают твои пять сотен эльфов и горстка драконов? – Он вновь дернул веревку, подчеркивая свои слова, и Эвалин вскрикнула, сморщившись от боли.

Лэйола сделала шаг вперед, и Тенэйбрис поднял палец.

– Она отравлена, и только я знаю противоядие. Не подходи ближе.

Отравлена? На бледных губах Эвалин проступил фиолетовый оттенок, а налитые кровью глаза лишь подтвердили худшие опасения. Проклятие. Единственный обмен, на который он мог согласиться, – Лэйола за Эвалин.

– Все хорошо, Лэйола, – сказала тетя, и в глазах у нее заблестели слезы. – Я смирилась со своей участью.

– Заткнись, – рявкнул Тенэйбрис и в третий раз дернул веревку.

Тело Тэйна напряглось, готовое к действию. Кровь хлынула струей по рукам Эвалин. Он с трудом переносил насилие над женщинами, тем более над той, к которой успел привязаться. В руке Лэйолы блеснул металл, и над равниной разнесся приглушенный вздох. У Тэйна сжалось сердце. Она все же метнула звезду, о которой он просил забыть. Он ожидал увидеть кровь, стекающую по лицу отца, но нахмурился – неужели она промахнулась?

Внезапно Орландия вскрикнула от боли так пронзительно, как он никогда прежде не слышал, и тотчас зажала рот ладонью.

Звезда достигла цели: острый металл вонзился в левую сторону горла Тэлон, и по шее принцессы хлынула кровь.

Жгучая, тошнотворная волна ярости прокатилась по Тэйну. Что натворила Лэйола? Он резко обернулся к ней; сердце бешено колотилось в груди, готовое пробить ребра.

– Лэя… – Его голос сорвался на хрип.

– Я ударила туда, где больнее всего, – холодно и отрывисто ответила Лэйола. Он давно не слышал в ее голосе такой жестокости. Она смотрела на Тенэйбриса с пылающей ненавистью. – У Тэлон есть не больше минуты, прежде чем она истечет кровью. Отдай мне Эвалин и противоядие, или твоя драгоценная дочь умрет.

– Сука, – прорычал Тенэйбрис.

– Сделай же что-нибудь! – взвизгнула Орландия и, соскользнув с коня, бросилась к Тэлон. Она вцепилась в платье дочери, обнимая ее за плечи. Принцесса захрипела и обмякла в материнских объятиях. Судорожные, рваные вдохи сестры впивались в грудь Тэйна, словно раскаленные иглы, и ему самому вдруг стало нечем дышать. Это была его младшая сестра, та, кого он поклялся защищать.

Белый флаг упал на землю. Олдрич рванулся вперед и подхватил Тэлон на руки. Он поднял глаза на Тенэйбриса – тот так и не шелохнулся.

Внутри у Тэйна шла яростная борьба: броситься к Тэлон и спасать ее или ждать, пока отец сделает свой ход. Любил ли Тенэйбрис дочь больше собственной власти? Мог ли Тэйн позволить себе ждать? Времени у Тэлон почти не оставалось, но если он сейчас вмешается – они потеряют и свое преимущество, и Эвалин.

– Моя девочка! – пронзительно вскрикнула Орландия, и ее полный отчаяния вопль резанул по нервам. Она коснулась лба Тэлон дрожащими пальцами. – Дыши, слышишь? Останься со мной, моя девочка… – шептала она, а затем с мольбой в глазах повернулась к Тэйну. – Твоя младшая сестра умирает! Неужели ты позволишь вашей бессмысленной вражде погубить ее?

Тэйн шагнул было вперед, но стальная хватка перчатки сомкнулась на его запястье, резко дернув назад.

– Не смей, – тихо, но с лютой злобой добавила Лэйола.

Тэйн замер, словно скованный невидимой силой или собственной нерешительностью.

Тенэйбрис взревел от ярости, разжал пальцы, выпуская веревку, и с силой толкнул Эвалин ногой в спину, отчего та кубарем покатилась вперед.

Лэйола бросилась к ней с протянутыми руками, чтобы подхватить.

– Противоядие!

Небольшой флакончик кувыркнулся в воздухе;