Песни летучих мышей - Эрнест Клайн

– Советник Мукерно? – повторила Опал. – Как в «Известняке Мукерно»?

– Точно, – кивнул дядя Роско. – Его семья владеет той компанией по добыче известняка, – добавил он. – И если бы только ей одной! Он потому и пробрался в городской совет – чтобы иметь возможность продвигать интересы своих семейных предприятий, несмотря на вред, который они причиняют окружающей среде.

Опал не находила слов. Какая несправедливость! Мало того, что компания Мукерно бульдозерами и динамитом выгнала летучих мышей из их прежнего дома, так теперь он еще собирается выкурить их и из нового дома, угрожая паяльными лампами и огнеметами.

– Почему он так сильно ненавидит летучих мышей? – спросила она наконец.

– Понятия не имею, – ответил дядя Роско. – Мне кажется, что Мукерно в принципе ненавидит всех и вся. Должно быть, некоторым семьям просто присуща невероятная жестокость, как нашей семье присуща невероятная причудливость.

– Я всегда предпочту причудливость жестокости! – заявила Опал, гордо мотнув головой.

– Воистину! – согласился дядя Роско. – Слова настоящей Бемоль!

Опал встала, подошла к двери их номера и резко ее распахнула.

– Идем. – Она оглянулась на дядю. – Нам пора.

– Куда?

– Мы должны найти Вверх-тормышек, – ответила Опал. – Нужно сообщить им плохие новости. И придумать, как дать отпор.

Опал попросила дядю отвести их обратно к лунной башне. Едва оказавшись на месте, она положила правую руку на башню и закрыла глаза, а затем попыталась использовать новообретенные экстрасенсорные способности – ей казалось, что прикосновение к лунной башне как-то их усилит, как если бы та была большой антенной, способной вызвать Вверх-тормышек. И это сработало! Всего через пару минут один за другим начали прибывать члены мышиной меломанской команды. И вот уже все двенадцать зависли рядком на нижних перекладинах башни прямо перед Опал.

Опал рассказала Вверх-тормышкам все, что говорят про них в газетах и по телевидению, а также о планах советника Мукерно выгнать летучих мышей из их нового дома с помощью паяльных ламп и огнеметов и перекрыть отверстия под мостом проволочными сетками, чтобы они туда больше не смогли попасть.

Вверх-тормышки были совершенно раздавлены. Не буквально, конечно. Но так часто говорят о тех, кто чувствует свое бессилие перед невыносимой тяжестью обстоятельств – а у наших героев обстоятельства были как раз тяжелее некуда, и никто из них не знал, что делать. А ведь именно они убедили остальную часть колонии рискнуть всем и переехать под мост! Теперь же сбывались их худшие опасения: вся колония вот-вот снова станет бездомной. Куда же им теперь податься? Даже если бы подходящее место вдруг нашлось, на свет уже появились первые детеныши из нового выводка, и они были слишком малы, чтобы летать самостоятельно. Колония просто была не состоянии сейчас никуда уйти.

Кроме того, они не хотели уходить! Им так нравился их новый дом под Большим старым красивым мостом! Ну разве их присутствие причиняет кому-то вред? Совсем наоборот! Они пытаются сделать город лучше! Вверх-тормышки не понимали, почему люди не могут просто оставить их колонию в покое.

И Опал не знала, что им сказать. Потому что она этого тоже не понимала.

– Я так виноват, что толкнул перед ними ту глупую речь на въезде в город. – Дядя Роско опустил голову. – Я ведь обещал, что они отлично сюда впишутся. О чем я только думал?

– Но ты был прав, дядя Роско! – воскликнула Опал. – Они действительно вписываются! Остин гордится тем, что считается самым причудливым городом в Техасе, не так ли? Что может быть причудливее миллиона летучих мышей, живущих под мостом в самом центре города? У них есть все, чтобы стать идеальным символом Остина! Нашим летучим мышам просто хочется мирно жить под этим мостом. Он словно создан специально для них! Жители Остина еще этого не поняли. А значит, мы должны им помочь!

– И как же нам это сделать? – спросил дядя Роско.

Опал ответила не сразу. Ее взгляд упал на три новенькие наклейки, которые дядя Роско купил и налепил на задний бампер Красного Бродяги. На первой было написано: «ТОЛЬКО В ОСТИНЕ». На второй: «ВПЕРЕД, СКВОЗЬ ТУМАН». А с последней яркими разноцветными буквами буквально кричало: «СОХРАНИМ ОСТИН /ЧУДНЫ́М». С тех самых пор как они приехали в город, Опал постоянно видела все три лозунга на наклейках для бамперов, на футболках и рекламных листовках в витринах. И именно «СОХРАНИМ ОСТИН ЧУДНЫ́М» встречалось чаще всего, и именно эти слова сейчас крутились у нее в голове, вместе с ее собственными: «Мышам хочется мирно жить под мостом».

– Нам нужен броский лозунг, который разлетится по всему городу, – заявила Опал, указывая на наклейки на бампере. – И мне только что пришел в голову отличный вариант. Ну, я думаю, что отличный, – добавила она, немного смутившись.

Она достала из кармана ручку и начала писать на костяшках пальцев левой руки. Закончив, она сжала ее в кулак и показала дяде Роско так, чтобы он мог увидеть надпись – четыре заглавные буквы «М» в ряд, по одной на каждой костяшке.

– Миру – мир, мышам – мост! – торжествующе воскликнула Опал, вскинув кулак к небу.

Все Вверх-тормышки тут же принялись пищать и возбужденно хлопать крыльями в знак одобрения. Им явно понравилось. И дяде Роско тоже.

– Миру – мир, мышам – мост, – повторил он, улыбаясь. – Да, Опал, это и правда цепляет!

Забрав ручку, он нарисовал по букве «М» на каждом из четырех пальцев своей правой руки. Затем сжал кулак и показал его Опал, прежде чем вскинуть к небу.

– Миру – мир, мышам – мост! – принялся скандировать дядя Роско. – Миру – мир, мышам – мост!

Опал присоединилась к нему, снова и снова вскидывая кулак к небу.

Они продолжали выкрикивать свой новый лозунг во все горло, пока спустя несколько минут оба не выдохлись. А замолчав, с удивлением обнаружили, что неподалеку их лозунг эхом повторяют еще чьи-то голоса.

«Миру – мир, мышам – мост!»

Опал и дядя Роско обернулись и увидели синий кабриолет, припаркованный на обочине позади них. В машине сидела группа студентов. Они услышали разговор Опал и ее дяди и теперь тоже выкрикивали их новый лозунг. «Миру – мир, мышам – мост!» – кричали студенты, размахивая руками и смеясь. С этими словами кабриолет тронулся с места и поехал дальше по улице.

Опал и ее дядя помахали им вслед и еще раз выкрикнули свой новый лозунг, прежде чем кабриолет свернул за угол и исчез в ночи.

Дядя Роско обнял Опал за плечи и улыбнулся.