Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

– Ты не сердишься на меня? – вдруг спросила Фрида. Она озабоченно повернулась к Шпроте. – Ну, я имею в виду, ты же моя лучшая подруга… Моя самая лучшая…

Шпрота откашлялась:

– Ясное дело, а почему что-то должно измениться?

Фрида перешла к стойлу, где стояла Брунка.

– Ты сама прекрасно знаешь, – сказала она.

Шпрота молчала. Стояла, прислушивалась к спокойному теплому дыханию Кольфинны, наблюдала, как белое облако от него висит в холодном воздухе стойла, и ничего не говорила. Фрида смотрела на нее.

– Я не сержусь! – сказала Шпрота. – Перестань на меня так смотреть.

– Ну хорошо. – Фрида полезла в карман джинсов. – Я должна тебе кое-что передать от Фреда. Это, мне кажется, что-то вроде приглашения.

Шпрота нерешительно взяла в руки мятую записку.

– Господи, – пробормотала она. – Когда он научится писать так, чтобы можно было еще и прочитать?

– Не в этой жизни, – сказала Фрида и осветила записку карманным фонариком.

– Поскольку у нас на данный момент такой сказочный дом, – с трудом по слогам читала Шпрота, – мы приветствовали бы такое развитие событий, когда бы мы, Куры и Пигмеи, завтра вечером отужинали бы вместе. Торжественные наряды надевать не обязательно. О еде и напитках мы позаботимся. Надеюсь, ты примешь предложение, Верховная Курица. Фред.

Шпрота поневоле улыбнулась.

– Нет никаких сомнений, это все ему Стив надиктовал, – проговорила она. – Таким высокопарным стилем он не выражается.

– Безусловно, – сказала Фрида. – Бесс и Майк тоже приглашены, но я не знаю, хорошо ли это.

Они вместе вышли из конюшни, перешли по освещенному луной двору к ограде и перелезли через деревянную решетку. Дома ночь никогда не бывает такой темной. Но их глаза уже привыкли к темноте, а на выгоне, среди лошадей, она вообще была не страшна.

– Как ты думаешь, Мона разрешит нам завтра вечером пойти к парням? – спросила Фрида.

Шпрота пожала плечами:

– Если мы не поздно вернемся.

Они еще долго оставались на пастбище, переходили от одной лошади к другой, погружая холодные пальцы в густой мех. В некоторых окнах дома еще горел свет. Многие из малышей на ночь свет не выключали, им плохо спалось, когда в комнате воцарялась полная тьма. Шпрота смотрела на освещенные окна и старалась все запечатлеть в памяти: очертания дома под темными деревьями, фырканье лошадей в тихой ночи и звезды над головой. Она не знала, что их может быть так много.

14

На следующее утро небо заволокло облаками, но дождя не было и время от времени проглядывало солнце. Бесс вместе с Фридой, Вильмой и малышами отправилась опять на прогулку, а Мона провела для Шпроты, Мелани и Труды третий урок верховой езды. Опять они сначала тренировались с кордой, но на этот раз на Фафнира надели седло, и после нескольких кругов неторопливым шагом Мона пустила его рысью.

Шпрота, как могла, вцепилась в седло, но пользы от этого было немного.

– Ну что, ощущения не очень приятные, да? – крикнула Мона. – Обопрись бедрами и приподнимись над седлом. Давай!

Шпрота попыталась это сделать, Мона задавала ей ритм: вверх и снова вниз. Сложная задача. И всякий раз ритм Шпроты не совпадал с ритмом Фафнира. Но в какой-то момент совершенно внезапно ей это удалось, и у нее появилось практически чувство полета на лошади, идущей рысью.

– Великолепно! – прокричала Мона. – У тебя уже очень хорошо получается.

Пока Мелани тряслась на Фафнире, Шпрота водила Труду верхом на Фрейе по квадратному манежу. И после того как Труда тоже научилась ездить рысью, им впервые разрешили попробовать самим.

– Не забывайте только, что я вам говорила про конские морды, – крикнула Мона им, когда они взяли в руки поводья. – А теперь – вперед!

Приятно было ощущать кожу поводьев под пальцами. Шпрота видела, как Снегла навостряет уши, слышала, как плюхаются копыта в мокрый песок, – и опять захотела, чтобы эти мгновения можно было сохранить в банке из-под варенья или в коробке из-под печенья. Чтобы время от времени ими наслаждаться – в другие, серые, скучные дни, в те дни, которые не пахли влажной лошадиной шерстью. Но для такого огромного счастья нужна была большая банка, думала Шпрота, скача следом за Трудой. И представила себе, как она мчится по бескрайней стране без заборов и дорог.

Соскакивать с лошади и снимать с нее сбрую им Мона больше не помогала.

– Ты уже спросила про сегодняшний вечер? – едва слышно прошептала Мелани Шпроте, когда они относили уздечку и недоуздок в кладовку.

– Что именно спросила? – осведомилась Мона, закрепляя седла зажимами.

Шпрота откашлялась:

– Пигмеи, то есть мальчики…

– Так? – Мона повернулась. – Что с ними?

– Они пригласили нас сегодня вечером в сторожку, – пояснила Мелани. – Майк и Бесс могут, разумеется, тоже прийти. Мы хотим организовать там еду, ну и…

Мона развешивала удила на крюки. Для каждой лошади в кладовке был заведен свой крюк, а под ним табличка с именем.

– Приглашение на ужин, так, ну-ну, – сказала она. – Хорошо, без проблем, но у меня будет несколько условий. Первое: в одиннадцать я вас на машине заберу, я не хочу, чтобы вы так поздно одни шастали по лесу. Второе: никакого алкоголя, во время последнего праздника парочка шутников добавили ром в мой невинный пунш, и кто-то в результате облевал мне весь диван в холле. Вам подходят мои условия?

– Абсолютно, – ответила Мелани.

– Хорошо. Тогда счастливо вам троим. – Мона отправилась обратно к дому. – Если Майк появится со своими друзьями, – бросила она через плечо, – скажите ему, чтобы зашел ко мне в кабинет, хорошо?

– Хорошо! – сказала Мелани и захихикала.

– Что тебя опять смешит? – спросила Шпрота.

– Тебя не касается! – фыркнула Мелани и взяла под ручку Труду. – Как ты думаешь, – тихонько спросила она, – сегодня вечером Фред отважится наконец поцеловать Шпроту?

– Знаешь что, Мелли? – сказала Шпрота и схватила ее сзади. – Иногда ты нервируешь меня больше, чем все Пигмеи, вместе взятые.

– Отпусти меня, сумасшедшая Курица! – Мелани задыхалась от смеха. – Труда! Труда! Помоги! – кричала она, пытаясь освободиться от железной хватки Шпроты.

Труда высморкалась.

– Даже не знаю… – сказала она.

– Иди сюда, Труда! – кричала Шпрота, стараясь не выпускать Мелани. – Сейчас мы ее защекочем не на шутку!

Но Мелани вырвалась, хотя от смеха уже задыхалась. Слово «защекочем» придало ей силы, она освободилась, показала Шпроте и Труде язык и убежала, да так резво, что преследовательницы за ней едва успевали. Метров через сто Труда схватилась за бока и со стоном прислонилась к ограде, но Шпрота сдаваться не собиралась, она трижды