Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– нуждаясь в нем. Его поцелуи были яростными, полными голода и власти, как и его движения. Все вокруг подернулось легкой дымкой, стало тяжелым, словно горизонт в тумане. Когда она выгнулась, он большим пальцем оттянул ее нижнюю губу. Его прикосновения, точно тлеющие угли, воспламеняли ее плоть. Каждый поцелуй оставлял на коже огненный след. Каждый ее стон был мольбой о большем. Глядя, как раздвоенная молния прочерчивает грозовое небо, она сама могла бы стать ею: трепещущей от испепеляющего жара, озаряющей тьму и наконец взрывающейся громом там, где сталкиваются пламя и лед.

Солнце выглянуло из-за хмурых туч, даря тепло и покой. Лэйола лежала на груди Тэйна, рассеянно водя пальцами по его обнаженной коже.

– Тебя когда-нибудь тянуло переспать с кем-то другим?

– Это ловушка?

Она усмехнулась и, приподняв голову, уперлась подбородком в сложенные руки.

– Нет. Я серьезно. Трудно было меня ждать?

Тэйн завел руки за голову и глубоко вздохнул:

– Что ж, я исключительно привлекательный эльф, и многие девы падали к моим ногам.

Лэйола легонько ущипнула его за грудь:

– Самонадеянный болван.

Он рассмеялся – глубокий, рокочущий смех, казалось, прошел сквозь нее.

– Конечно, было трудно. Не раз, войдя в свои покои, я находил на кровати почти нагую, а то и вовсе раздетую девицу.

У Лэйолы отвисла челюсть.

– И кто это был?

– Чтобы ты могла их наказать?

– Нет, умираю от желания узнать сочные дворцовые сплетни. Перл и… – Она осеклась, не решаясь произнести имя Рейны вслух. – Они говорили, что служанки так пытались повысить свое положение.

– Ну, Вайра, например. Уверен, это Тэлон приказала страже впустить ее.

Лэйола картинно ахнула, будто стала свидетельницей неслыханного скандала, и накрутила прядь его длинных темных волос на палец.

– Неужели? И что же ты сделал?

Тэйн приподнял бровь и с легкой усмешкой спросил:

– Ты и правда хочешь знать?

Она кивнула. Его грудь вздыбилась и резко опустилась.

– Я тогда выпил вина и немного перебрал. А когда вошел в свою комнату, камин уже горел. И вот она стоит там, в одной белой, почти прозрачной ночной рубашке. Не понимаю, зачем вообще нужна была эта тряпка – я все равно видел каждую линию ее тела.

– Впервые стоять перед мужчиной нагой, наверное, страшно. Может, рубашка давала ей хоть какое-то чувство защищенности. Хотя, думаю, она и хотела выглядеть соблазнительно.

– Думаю, когда ты надеваешь что-то подобное, значит, хочешь без слов показать свои желания. Но в твоем случае в этом нет необходимости.

– Я запомню. Продолжай, – улыбнулась Лэйола.

– Ладно. Вайра буквально набросилась на меня. Я на мгновение застыл в изумлении. – Тэйн рассмеялся при одном воспоминании об этом. – Она была словно бешеный барсук. Запрыгнула на меня, обвила ногами талию. А ее поцелуи были… такими мокрыми.

Он содрогнулся.

– Мокрыми?

Лэйола рассмеялась.

– Да, словно меня целовала слюнявая псина.

Лэйола прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться еще громче.

Тэйн продолжил:

– Я быстро пришел в себя и попытался ее отцепить, но она не хотела отпускать. И ухватилась за мое добро.

– Она схватила твой…

Ее взгляд метнулся вниз.

– Мой член и яйца, можешь говорить прямо. Или как тебе «корень и два плода»? Хотя нет, лучше «жезл и самоцветы».

Лэйола с улыбкой покачала головой:

– Какие еще самоцветы? Не слишком ли мелко?

– Тогда уж сливы. А лучше – два налитых яблока.

– Яблока? – она закатила глаза.

– Это лишь образ, любовь моя.

– Мы отвлеклись. Значит, она схватила твой жезл и… виноградины.

– Эй, они давно уже не синие!

Лэйола разразилась хохотом.

– Но да. Она сжала их так, что я чуть не взвыл. У этой девицы ни капли утонченности. Уверен, она набралась советов у какой-нибудь портовой шлюхи и перестаралась. А после, из вежливости, я выпроводил ее через выход для слуг, накинув ей на плечи одеяло.

– Не представляю, как она после такого эльфам в глаза смотрит. А ты куда добрее, чем была бы я на твоем месте.

– Наслышан. Ты подбила глаз какому-то мужчине за то, что он ухватил тебя за зад. Я слышал, как твои друзья рассказывали об этом в таверне в Вересковой Лощине.

Это случилось как раз тогда, когда она вошла туда с Форрестом и Рэном, а его совсем не заметила.

– Спорим, ты тут же в меня и влюбился.

– Я едва не пал перед тобой на колени. Но когда ты вонзила мне в плечо нож в моих же покоях, я понял: ты та самая. Все, о чем я тогда думал: «Эта прелестная дева – дикарка, но она мне по сердцу».

– Создатель, ты когда-нибудь это забудешь?

– Никогда, – поддразнил он.

– А когда ты по-настоящему в меня влюбился? Скажи правду.

Тэйн молчал, глядя на проплывающие в вышине облака. Лэйола же вспоминала множество мгновений, что постепенно растопили ее сердце.

– Хм, я был влюблен в образ, который создал, большую часть своей жизни. И ты поистине ослепила меня, когда явилась в мои покои, чтобы убить. Одна только дерзость чего стоила. – Он улыбнулся. – Но я понял, что между нами все по-настоящему или, по крайней мере, мои чувства были истинными, после похорон. Мы стояли под дождем, ты поскользнулась в грязи и упала прямо в мои объятия. Помнишь?

– Да.

– Я посмотрел на тебя, и меня будто наотмашь ударили. Именно поэтому я должен был попросить у тебя прощения, ведь я не смог бы жить, не получив его. И, Создатель, как же я хотел тебя поцеловать.

– Помню. Ты почти это сделал, но отстранился. Почему?

Тэйн провел большим пальцем по ее губам, не сводя с них взгляда, словно они вернулись в то самое мгновение.

– Прежде чем снова поцеловать тебя, я должен был знать, что ты этого хочешь. И ты сама поцеловала меня на Празднике Жизни.

Она снова опустила голову на его обнаженную грудь, не отрывая взгляда от берега озера. На песок выбралась пара уток, довольно крякая, а следом за ними высыпала вереница крошечных желтых утят.

– Почему кажется, что это было так давно и в то же время словно вчера?

– Странно, правда? – Тэйн провел рукой по ее волосам, мягко массируя кожу головы. – А ты, Лэя? Когда ты поняла, что любишь меня?

– Если быть до конца честной с собой… – Ей хотелось сказать, что все решила та ночь, когда она оставила его одного в башне мага, но нет, это случилось еще раньше. – Думаю, в тот миг, когда я надела цветочный венец. Я ждала, что ты что-нибудь сделаешь, покажешь, что мои чувства настоящие, что я не придумала их себе. И ты не подвел.