Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

фразы, намеки, быстрые, случайные осколки и вспышки памяти, которые относились к годам учебы в Кембридже, которые вроде бы давно забылись, но теперь вернулись и наполняли его разум. И иногда, когда он смотрел на Старвика, он ловил себя на странном, неприятном ощущении, что смотрел на кого-то, кого он никогда не видел прежде.

LXXXV

В последний момент, когда казалось, что потрепанное судно их дружбы было просто обязано утонуть, именно Элинор снова спасла его. Энн, в приступе угрюмой ярости, объявила, что поплывет домой на следующей неделе, Юджин — что он собирается на юг в «кое-какое тихое место, где — как он обтекаемо сформулировал — мог бы осесть и поработать над пьесой».

Что касается Старвика, он остался холодно, устало, печально бесстрастным, он принял это горькое изменение в их планах с усталой покорностью, одновременно грустной и в то же время глубоко безразличной, его собственные планы еще более были обернуты в мантию таинственной и трагической скрытности, чем когда-либо прежде. И видя отчаянное состояние, к которому пришли их дела и что она не дождется помощи от этих трех мрачных сепаратистов, Элинор немедленно снова взяла на себя ответственность за происходящее (в конце концов, разве она не была отважной женщиной, которая во время войны водила санитарный автомобиль?!)

— Слушайте, мои милые, — сказала она сладким, свежим, легкомысленным тоном, таким прелестным, таким дружественным, таким утешительным и в то же время таким невероятно авторитетным, каким хорошая мать разговаривает с капризными упрямыми детьми, — никто не уезжает, никто не возвращается домой, никто не собирается никуда, кроме как на замечательную поездку, которую мы запланировали с самого начала. Мы собираемся выехать на следующей неделе, Энн и я будем за рулем, а вы, мальчики, можете наслаждаться поездкой и делать что хотите, а когда вы, Старвик и Юджин, найдете место, которое выглядит как хорошее место для работы, мы остановимся и сможем остаться, пока вы не устанете писать. Тогда мы поедем снова.

— Куда? — спросил Старвик мертвым и невыразительным голосом. — Куда мы поедем дальше?

— Ну, дитя мое! — вскричала Элинор весело. — Да куда угодно! Куда захотим! Вот в чем прелесть! Мы не будем связаны никакой программой, никаким графиком, мы будем останавливаться там, где нам нравится, и ездить туда, куда наши драгоценные персоны только пожелают!

— Я думала, однако, — продолжила она как ни в чем ни бывало, — что мы бы в первую очередь могли поехать в Шартре, потом в Турень, останавливаясь в Орлеане, или Блуа, или Туре, — везде, где мы захотим, и оставаться до тех пор, пока захотим. После этого мы могли бы отправиться в Пиренеи и дальше, в ту часть Франции, мы могли бы остановиться на несколько дней в Биаррице, а затем побывать в регионе басков. Я знаю совершенно невероятные места, где мы могли бы остановиться!

— А можем ли мы увидеть Испанию? — спросил Старвик, в его голосе впервые появилась заинтересованность.

— Ну конечно! — воскликнула она. — Мое дорогое дитя, мы увидим все что угодно, все, что наша душа пожелает. В этом же прелесть всей поездки. Если ты чувствуешь, что тебе не терпится поработать и хочешь поехать в Испанию, чтобы писать некоторое время, — ну что же, вуаля! Presto! Chango! Alacazam! — весело сказала она, щелкая пальцами. — Дело сделано! Нет ничего проще!

Несколько секунд все молчали, сидели в трансе, будто пораженные каким-то принудительным, но магически эффективным заклинанием удивления и восторга. Элинор, с ее могущественной способностью делать, кажется, все что угодно восхитительно легким, волшебно простым и увлекательным, одела этот фантастический план в одежды естественности и разума. Теперь все казалось не только возможно, но и красиво, убедительно и практично: даже этот на самом деле смешной прожект «уехать в Испанию, чтобы Юджин и Старвик могли там писать», это безнадежное заблуждение, что «мы остановимся, и мальчики будут работать, в любом месте, где мы захотим, пока не будем готовы поехать снова» — это придавало всему этому невозможному приключению не только захватывающие оттенки чувственного наслаждения и счастья, но и иллюзию серьезной цели, разумности и продуманности.

И уже через минуту Старвик, очнувшись от своей рассеянной и очарованной задумчивости, обратился к Юджину со знакомым радостным клокотанием смеха в горле и заметил своим странно глухим голосом:

— Это звучит здорово, не так ли?

И Энн, чей угрюмый, сбитый с толку вид все больше и больше смягчался выражением невольного интереса, теперь вдруг засмеялась своим сердитым смехом и сказала:

— Было бы здорово, если бы каждый ради разнообразия начал поступать как достойный, приличный человек!

Несмотря на ее злые слова, ее лицо, когда она говорила, приобрело нежное, сияющее выражение, полное радости и счастья, и казалось, что вся ее надежда и вера вернулись к ней.

— Ну конечно! — ответила Элинор немедленно и с полной убежденностью. — И в точности так мы все будем поступать! Вот, например, Юджин: он будет в порядке, — воскликнула она, — в тот самый момент, когда мы уедем из Парижа! Вот увидишь! Мы жили в совершенно убийственном темпе последний месяц или два! Никто в мире бы этого не выдержал! Юджин устал, нервы у всех на пределе, мы изношены, мы не спали по ночам, пили спиртное и только и делали что ходили из одного злачного места в другое, но пара дней отдыха сможет исправить все это… Так что, дети мои, это именно то, что мы собираемся делать, — теперь и немедленно! — она говорила твердо, ласково, властно. — Мы уезжаем из Парижа сегодня!

— Куда? — удивился Старвик. — Куда мы едем?

— Для начала в Сен-Жермен-ан-Лэй, чтобы отдохнуть в течение пары дней, прежде чем мы начнем путешествие. Мы останемся в твоем пансионе, Фрэнсис, и ты сможешь упаковать свои вещи, пока мы там, потому что мы уже не станем возвращаться снова. После этого мы вернемся в Париж, чтобы провести ночь, мы не останемся здесь более суток. Все что нам нужно, так это Энн и мне забрать наши вещи из студии, а Юджину упаковать его вещи в отеле. Это должно означать, давайте-ка посмотрим, — она слегка задумчиво постучала по губам пальцами, — что мы должны полностью собраться и стартовать в понедельник утром самое позднее.

— Возможно, будет лучше, если я останусь в городе и займусь упаковкой своих вещей сейчас? — предложил Юджин.

— Дорогой, — сказала Элинор тихо, с нежным и соблазнительным юмором, положив свои пальцы на его руку, — нет-нет, ничего подобного! Ты едешь с нами сегодня днем! Мы все любим тебя так, что не хотим столкнуться даже с малейшей возможностью потерять