Проблема Аладдина - Эрнст Юнгер

и последовали вопросы, призванные прояснить это обстоятельство. Я с полным правом представился дипломированным социологом и одним из директоров «Пиетас». И не зря. Как я заметил, банкир располагал информацией о фирме тоже.

Значит, речь шла скорее о личном впечатлении, поскольку Йерсон навел справки о Корнфельде; ему он задавал вопросы, касающиеся геологии, – не случайно, так как банкир и в нефтяной отрасли мог похвастаться громким именем и ему часто приходилось иметь дело с геологоразведкой. Нефтяные магнаты взяли на себя роль королей, своей сетью они покрывают страны и моря.

Аудиенция продолжалась три четверти часа, как и было запланировано, поскольку по истечении времени без звонка явился секретарь и выпроводил меня с Корнфельдом. Двое здоровяков вывели нас на улицу; при входе они же проверяли нас на наличие оружия.

На прощание нам протянули руку. Йерсон сказал:

– Мой зять – мастер безденежных искусств, но иногда и слепой курице удается ухватить зернышко.

62

Тем не менее я удивился, когда нас вызвали снова. На сей раз присутствовал и дядя Фридолин. Банкир как раз прилетел из Нью-Йорка и приземлился на крыше; он представил нам резюме своих размышлений:

– Господа, я далек от увлечений фантазиями или руководства благочестивыми фондами. Погребение всегда было хорошим гешефтом, а в наше время может стать по-настоящему крупным; здесь мы имеем дело с подлинной и всеобщей потребностью. Ознакомившись с документами, составленными господами Корнфельдом и Баро, я готов учредить компанию, а также предоставить начальный капитал. Однако мне бы не хотелось, чтобы в этой связи упоминалось имя моего банкирского дома; предлагаю учредительство господину Фридолину Гедке. Я велю составить необходимые договоры и предъявить их вам в течение недели.

Так родилась «Террестра», в составе которой наша «Пиетас» продолжила свое скромное существование, хотя импульсы исходили именно от нее. Затем Йерсон вкратце изложил, как он представляет себе дальнейшее развитие компании.

Прежде всего надо найти место – максимально дешевый, возможно, даже бесплатный участок. Можно подумать и о долевом участии собственников. Такой подход Йерсон хорошо знал по поискам нефти. Затем следуют приобретение земли или же прав на нее и договоры с правительством. Когда все это будет улажено, в дело вступает реклама и предложение. Йерсон рассчитывал на активный спрос. Он должен был не только покрыть начальные расходы, но и нарастить оборотные средства.

В конце концов, гешефт – это деньги других людей, чем и живут банкиры. И все же в данном случае меня поразила уверенность, с какой банкир распознал потребность. Подходящим разведчиком он счел Корнфельда; тот получил право использовать самолеты, курсирующие по нефтяным делам, а возможно, и оборудование, предназначенное для шурфования и бурения.

В заключение Йерсон сказал:

– В похоронах главное – могила, и хорошо бы благодаря подготовительной работе максимально тут сэкономить.

Очевидно, ему виделось то, что швабы называют «лужком, который тебе скосил сосед». В остальном Йерсон в подробности не вдавался. Но скоро мы узнали, сколько важно было именно это указание.

63

Мне полагалось бы теперь описать развитие «Террестры», еще не завершенное, но с тех пор, как меня гнетет моя проблема, делами фирмы я занимаюсь лишь постольку поскольку. Сначала построили здание для конторы. Дядя Фридолин утратил весь свой скепсис; он горел энтузиазмом. Если Йерсон в денежных делах обладал гениальностью, то дядя – заметным талантом. Йерсон был стратегом, Фридолин – тактиком. Он поднялся на очередную ступень, что выражалось в его поведении, уровне комфорта и выражении лица. По мере того как «Террестра» завоевывала репутацию, он менял машины, держал самолет, устраивал большие приемы.

Мой новый кабинет размером напоминал танцзал, пол покрывал персидский ковер ручной работы. Стены я велел обтянуть красной кожей, на ее фоне выстроились полки с рядами черных папок. Впервые посетив меня здесь, Берта сказала: «Твой новый стиль напоминает мне лимб».

Тут было зерно истины. Я имел дело с роскошью смерти, за которой таится нищета и бренность мира. Несмотря на рутину, мне становилось не по себе. Иногда в паузе между двумя посетителями из тишины доносился гул, похожий на далекий судный гром. Берта возражала уже против моего поступления в «Пиетас». Здесь она могла бы вспомнить и трактир на краю света, где умершие, прежде чем кануть в пучину, бражничают и обмениваются опытом.

Хотя Корнфельд еще продолжал разведочные работы, мы запустили рекламу и по схеме строительных кооперативных фондов получали кое-какие взносы.

В мои обязанности входили консультации рекламщиков; почту мне передавали лишь выборочно. Основную массу запросов улаживал секретариат – по телефону и через рассылку проспектов. Ко мне поступали запросы из храмов, сект, объединений, а также от важных частных лиц. Я оставил за собой и консультирование по геральдике; оно отвечало моим историческим склонностям. Хоть старые семьи уже не играли роли в обществе и отказались от титулов, они все же желали похорон, подобающих их сословию.

Поскольку слава «Террестры» быстро перешагнула границы, я не имел права отставать от пожеланий мировой клиентуры, более того, был обязан к ним подготовиться. Это внесло коррективы в мое ночное чтение; я изучал труды вроде «Всеобщей культурной истории человечества» Клемма, «Еврейских обычаев и символов» Де Вриса, «Культа мертвых у различных народов первобытного и нынешнего времени» священника Андрее и проч.

Поражал наплыв чудаков, частью высказывавших абсурдные требования, о них я не хочу рассказывать подробно. По сравнению кое с чем знаменитая часовня Марии Башкирцевойlxiii – детская игра. Поскольку речь, как правило, шла об очень богатых людях, мы учредили особый отдел «Куриоса».

64

Слова Берты о лимбе навели меня и на другие размышления. Создавалось впечатление, будто мы взяли на себя роль священства или по меньшей мере некого ордена, что не противоречит гешефту. Так было с самого начала, но, как уверяет господин фон Вольтерlxiv, главное в другом. Когда мы смотрим на руки шулера и разоблачаем его трюк, за этим все-таки кое-что кроется: он колдовал в преддверии чуда. Поднимается занавес, появляется некто во фраке и цилиндре, но за ним еще не один занавес.

Мы уловили глубинную потребность. Едва справляемся с наплывом желающих. Каждое утро прибывают горы почты, их разносят по кабинетам. С тех пор как меня занимает моя проблема, я часами пребываю в праздных мечтаниях. Взгляд падает на темные папки: под