Проблема Аладдина - Эрнст Юнгер

Вытаскиваю папку, листаю. Один молодой керамист подал нам свое предложение. На полях рукой дяди Фридолина написано: «Важно!» Керамист считает, что привычная круглая форма урны хоть и древняя, но непрактичная. Люди прежде всего хотят знать, кто покоится в урне, а кроме того, хотят видеть даты жизни усопшего, желательно какое-нибудь изречение, герб, символическое украшение. Имеет смысл подумать и об изображении умершего. Так может появиться новый вид искусства. Здесь Корнфельд добавил на полях: «Надеюсь, им не увлекутся коллекционеры».

Все это, продолжал керамист, удобнее воспринимается на гладкой поверхности, а не на скругленной, и, предлагая, к примеру, форму урны, напоминающую костяшку домино, добавил и рисунки. Можно подумать и о контуре дома – подобное встречалось уже в Перу.

Переписка на сей счет заполняет солидную папку. Но почему дядю Фридолина так захватила эта мысль? Эстетические запросы ему чужды. Не бывало более безвкусного учреждения, чем старая «Пиетас». Однако в самолет вмещается намного больше урн новой формы, нежели привычной. И в стены колумбариев они вставляются плотно, без зазоров. Так «Террестра» предлагала место упокоения ad perpetuitatem[4], а вдобавок цену ниже обычных берлинских похорон.

65

Я отмечаю эту подробность как пример переплетений культа и экономики. О предыстории «Террестры» можно написать книгу; кстати, несколько уже пишутся. Поэтому буду краток.

Корнфельд завершил разведку за год, для чего объездил все континенты, да и острова вроде Мальты и Крита. Не пропустил даже остров Пасхи. Сначала ему пришлось исключить несколько мест – либо из-за стоимости, либо поскольку они не отвечали торжественному настроению. Относительно последнего Корнфельд пришел к выводу: наиболее ярко оно выражено у этрусков. Для них много значило единение семьи; либо в больших холмах, либо под землей они обустраивали помещения с удобными одрами. Стены украшали картины, на которых усопшие вместе пировали, услаждались карточной игрой, любовью или охотой. Подземные участники пиров не знали ни боли, ни посмертного суда, ни ада – никаких тягостей. Правда, подобные сооружения требовали проведения масштабных земляных работ, что противоречило руководящей линии Йерсона. Однако с точки зрения настроя они должны были служить образцом. Настрой этот сохранился в погребальных башнях, какие римляне, потомки этрусков, строили в своих азиатских провинциях. Созвучия есть и в Кедронской долине.

Далее, Корнфельд исключил все, напоминающее пирамиды и катакомбы. В Палермо он посетил Катакомбы капуцинов. Там вдоль стен лежали, стояли, висели тысячи одетых мумий – мир призраков. У этрусков чувствуешь себя искупленным, спустившись вниз, а здесь, когда снова видишь свет. Тем не менее Корнфельд получил импульс, а именно: как без всякого вмешательства сохранить форму тела вплоть до лица. Насколько нам известно, египтяне совершали отвратительные и даже гнусные манипуляции. Капуцины же закапывали полностью одетых мертвецов на год в горячие дюны, а затем переносили в катакомбы.

Можно было подумать, будто повстречался с ними на Кваттро Кантиlxv.

66

Хотя теперь я мог как следует обеспечить Берту и исполнить любое ее желание, она по-прежнему жила скромно. Закончила учебу и готовилась стать преподавателем. Только переехала в более просторную квартиру, поскольку из-за книг в старой было слишком тесно. Книги и путешествия – на этом она не экономила. Два раза в год ездила на своей маленькой машине в Грецию. В последнее время добралась и до берегов Ионического моря, и в глубь Анатолии. Побывала в Сардах, столице Гигеса и Крёза, расположенной у златоносного Пактола.

С тех пор как меня раздавила моя проблема, я снова заходил к ней и оставался на ночь. Спал я беспокойно, и было приятно чувствовать ее рядом, когда я, будто падая с высоты, резко просыпался. Тогда Берта включала свет, и мы принимались болтать – не о моей проблеме, а о ее путешествиях; она мне читала. Теперь, когда мы стали друзьями, я лучше понимал ее – эрос присутствовал, только другого рода.

Берте нравились мои рассказы об изысканиях Корнфельда. Исторические, а особенно археологические интересы тесно переплетены с могилами; в принципе мир и есть могила, куда погружаются времена и откуда возрождаются асфодельюlxvi. Это посев и жатва, и в каждом историке живет Орфей.

Однажды, только что вернувшись из Малой Азии, Берта спросила:

– Что Корнфельд ездил в Кносс, Микены и Трою, само собой разумеется. Но почему он еще не побывал в Каппадокии? Ведь она для вас – земля обетованная.

67

Это был второй серьезный поворот в истории «Пиетас-Террестры», если первым считать вынужденную остановку у кладбища в Шварцвальде. Услышав о предложении Берты и проштудировав литературу от Геродота и Павсанияlxvii до новейших путеводителей, Корнфельд заказал самолет, и мы втроем отправились в Ургюп в центре Анатолии.

Там с местными проводниками мы обошли целый подземный мир. Хотя известный уже давно и в Новое время открытый для туристов, Ургюп пока не исследован во всей своей протяженности. Первым о нем упоминает господин Поль Люка, французский путешественник времен Людовика XIV. Его рассказ, как и повествование Марко Поло о Китаеlxviii, считался чистой фантазией. Кто же поверит в подземные города с храмами, улицами, рыночными площадями, конюшнями, складами – в комплексы, куда в разные эпохи уходили целые народы? Там находят оружие, орудия – от каменного топора до пулеметов, стальных касок и противогазов. Здесь оставили свои следы охотники на мамонтов, хетты, ассирийцы, фригийцы, лидийцы, персы, турки, маги, христиане и магометане.

Наткнувшись на такое поселение, не прекращавшее своего существования с первобытных времен, мы сделали вывод об особенно пригодной земле: плато образовано туфом, его легко пробить лопатой, но при соприкосновении с воздухом он быстро затвердевает в скалу, превосходя в этом отношении даже молассы.

Ходы, защищенные вращающимися запорами наподобие жерновов, ведут к бесконечным, расположенным друг над другом и друг под другом залам и помещениям. Как уже говорилось, исследованы они лишь частично.

Корнфельд сразу понял, что место «Террестры» именно здесь и больше нигде на Земле. Дом, строившийся тысячелетиями, был готов, оставалось лишь его оборудовать.

68

Мало того. Перед этим подземными городами расположен целый лес башен, повергший в крайнее изумление уже господина Поля Люка: невероятное множество конусов, похожих