Настроения - Луиза Мэй Олкотт

чего дотянулась на этажерке и столе, пообнимавшись со статуей Гебы[19], набренчавшись на фортепиано и едва не до одурения нанюхавшись запаха духов, сохранившегося на пробке пустого флакона, она нашла себе убежище за диваном, откуда теперь донесся ее унылый вопль. Явила она себя на свет с лицом, искаженным физической и душевной болью, с прищемленными пальцами, а также с парой щипцов для колки орехов, которые послужили причиной ее страданий. Горю, впрочем, она предавалась недолго. Стоило Сильвии объявить о начале пира, как девочка затанцевала вокруг банкетки – не слишком уверенно и весьма сумбурно, так как по ходу сольного танца она боролась с ночной рубашкой и закидывала в рот какое-нибудь из соблазнительных лакомств.

Сочтя любую из традиционных форм сервировки стола решительно не подходящей для праздника у камина, хозяева оформили все по-своему. Кукуруза высилась горкой в бронзовой урне. Пристанищем для орехов служила изящная корзинка. Яблоки лежали на старинной фарфоровой тарелке удивительной красоты, а вода, налитая в сплюснутый по бокам кувшин из пурпурного богемского стекла, выглядела как вино.

Яства расставили прямо на украшенном цветами ковре. Все люстры были зажжены и наполняли комнату праздничным светом. Прю, вероятно, всплеснула бы руками из-за того, что праздник устроен вопреки правилам, а Марк бы, наоборот, восхитился живописностью группы и тут же начал бы делать наброски к своей будущей «Золотой свадьбе номер два». Мур с помощью деревянной вилки раскладывал угощение по тарелкам, Сильвия, опершись на руку, закидывала кукурузу – зернышко за зернышком – в детский ротик, который, словно у птенчика, то и дело открывался, требуя еще и еще, а обладательница ротика, вальяжно раскинувшись на ковре, жевала, болтала и грела у пламени босые ножки.

Пир был в самом разгаре, и часы уже пробили восемь, когда дверь комнаты распахнулась и слуга объявил:

– Мисс Дейн и мистер Уорик.

Сильвия и Мур от неожиданности замерли, чем не замедлила воспользоваться Тилли, зарывшись одной рукой в орехи, а другой схватив огромное красное яблоко, которое ей брать не разрешали. Шорох и шум, поднятые девочкой, побудили хозяев вскочить на ноги.

– Добро пожаловать, друзья, на современную сатурналию в лоне счастливого семейства! – первым воскликнул, от всей души радуясь, Мур.

– Боюсь, мне не следовало появляться так поздно, – откликнулась мисс Дейн. – Но в назначенное время приехать не получилось. Меня задержали дома. Я уж и вовсе думала сегодня там и остаться, но тут приехал мистер Уорик, и мы решили нанести вам визит вместе. Только не прерывайте, пожалуйста, свою игру. Мы тоже хотим ею насладиться.

– Вы с Адамом – гости, которым здесь всегда рады, раньше они пришли или позже. Включайтесь в игру. Мы сегодня играем в детей, так что перенеситесь на дюжину лет назад, а после все вместе повеселимся. Сильвия, это наша кузина Фэйт, твоя новая родственница. Прошу любить друг друга, как в детстве.

После краткой суеты с пожатием рук и избавлением гостей от теплой верхней одежды в гостиной все слегка успокоилось. Гости сели. Мисс Дейн, проявляя благовоспитанное равнодушие к короткому платью и длинным косам Сильвии, завела разговор на темы, в равной мере интересовавшие присутствующих, а Сильвия усиленно отводила взгляд от зеркала напротив, где отражались сейчас муж и его лучший друг.

Уорик никогда не разваливался в кресле и сейчас тоже сидел очень прямо. Мур, по-прежнему не выходя из роли, расположился на подлокотнике и затеял с Адамом по-мальчишески оживленную болтовню. Чувства Сильвии были настолько обострены, что она оказалась способна одновременно реагировать на обращенные к ней вопросы всех собеседников, лишь изредка отвечая невпопад, но не от оплошности, а от вполне естественного смущения. При этом она совершенно не помнила, о чем говорила с мисс Дейн, зато почти каждое слово мужа и Уорика отчетливо откладывалось у нее в памяти.

– Видишь, я зажил теперь для себя, Адам, – начал Мур.

– Вижу также, что это очень тебе подходит, – ответил Уорик.

– Лучше, чем тебе твой образ жизни. Ты просто сам на себя не похож. Признайся, июнь доставил тебе хоть какое-то счастье?

– Если свободу можно счесть счастьем, то да.

– То есть ты по-прежнему одинок?

– Более чем когда бы то ни было.

От следующей реплики Сильвию отвлекло отражение в зеркале. Мур, положив руку на плечо Уорика, радостно смотрел на него, но тот, в отличие от обычного, упорно не встречался с ним взглядом, да к тому же тер рукой губы, словно пытаясь унять дрожь. Жест этот был хорошо знаком Сильвии. Самообладание позволяло Уорику при всех обстоятельствах сохранять ровный голос и спокойствие в глазах, однако прикрытые усами и бородой губы предательски дрожали, когда он волновался, – как у чем-то расстроенной женщины. Сердце у Сильвии застучало. «Зачем он пришел?» – пронеслось в голове. Тут, к счастью, мисс Дейн отвлекла ее от дальнейших опасных раздумий, пустившись в какое-то воспоминание, а затем молодая хозяйка услышала, как муж говорит:

– Твое одиночество, Адам, затянулось слишком надолго. Уверен, именно поэтому ты и выглядишь так плохо. Чем ты занимался, пока мы не виделись?

– Продолжал прежнюю борьбу со своей непокорной сущностью и готовился к новой схватке с противниками, в каком бы облике они мне ни явились.

– А теперь пришел к старому другу утешиться общением и теплом домашнего уюта, без которых не обойтись даже самому независимому сердцу, когда одиночество начинает уж слишком давить… Милости просим, Адам. Оставайся, сколько захочешь, и помни: при всех изменениях в моей жизни мой дом по-прежнему твой.

– Знаю, Джеффри. Я захотел, прежде чем снова уеду, посмотреть на твое семейное счастье денек-другой, если ты уверен, что… ей это понравится.

Мур, рассмеявшись, дернул его за прядь каштановой гривы, как дрессировщик, который пытается поднять боевой дух у сонного льва.

– Ей? – переспросил он. – Стесняешься произносить ее новое имя? Ну так, уверяю тебя, «ей» понравится. Мои друзья – ее друзья. Сильвия, подойди-ка к нам и скажи, что мы рады ему. А то он вроде засомневался. Поболтайте. Вспомните ваши старые встречи, а я пойду о том же самом побеседую с Фэйт.

Сильвия подошла к Адаму с внутренним трепетом, но невозмутимая внешне. Счастье еще, что ей помогла успокоиться щетка, которой она принялась подметать с ковра разбросанную скорлупу от орехов. Благословенное банальное действие, так порою способствующее восстановлению душевного равновесия. Много раз она пыталась себе представить их следующую встречу и как ей следует повести себя в столь трудный момент, но и вообразить не могла, что он заявится к ним таким вот образом и что чувства свои ей поможет скрыть только каминная щетка. По лицу Сильвии при виде собранной скорлупы скользнула улыбка.

– Вы же знаете,