Настроения - Луиза Мэй Олкотт

– Она же была еще совсем юной. Вдали от матери. И ни одного настоящего друга, который смог бы вовремя вразумить ее и помочь советом.

– Сильвия, как ты можешь оправдывать ее подобным образом? Ей следовало с честью нести свой долг, раз уж она взяла его на себя перед этим джентльменом, а проблемы свои держать при себе, любила она его или нет. Вы, молодежь, слишком много думаете о любви и слишком мало о моральных обязательствах, приличиях и мнении света. Так что не вам судить о подобных делах. Вот мистер Уорик, уверена, со мной согласен.

– Нисколько.

– Хотите сказать, Хелен нужно было уйти от мужа?

– Да, если любить его она не могла.

– То есть, по-вашему, она правильно поступила, сбежав с этим самым Густавом Изодором Теодюлем?

– Ни в коем случае. Хуже глупости – пытаться исправить одну ошибку, совершая другую.

– Как же ей следовало поступить?

– Дать самой себе честный ответ, кого она любит, откровенно признаться мужу в ошибке, которую они оба совершили, и добиться, чтобы он вернул ей свободу. Ну а затем либо выйти замуж за своего возлюбленного, если он достоин того, а если недостоин – остаться одной, честной перед глазами Бога, что бы ни считал по этому поводу наш слепой мир.

Прю оказалась шокирована до крайней степени. Брак был для нее скорее законом, нежели Евангелием, законом, который предписывал паре, соединенной однажды узами брака, обязанность неукоснительно соблюдать заключенный договор, сколь ни плох на деле для них самих и для их детей.

– Прими общество ваши идеи, оно впадет в ужасное состояние. Ощутив малейшую несовместимость, мужья и жены примутся бегать из стороны в сторону, как в игре «музыкальные стулья», где участники постоянно меняются местами. Я лично предпочла бы смерть жизни среди такого кошмара, – ответила возмущенная старая дева.

– Я тоже. А потому рекомендую вместо опасного лечения профилактику.

– Какую? Вы меня так поражаете, мистер Уорик, что хотелось бы выяснить вашу точку зрения до конца.

Тема, к удивлению Сильвии, похоже, увлекла Адама, и он с готовностью откликнулся на просьбу Прю.

– В первую очередь нужно, по-моему, объяснять молодым людям, что брак – не единственный смысл жизни. Они должны с самых юных лет проникнуться восприятием брака как великого таинства, слишком светлого и высокого, чтобы относиться к нему легкомысленно. Это таинство не терпит впопыхах данных клятв. Человек должен спросить себя, достоин ли он его. Ждать, пока не почувствует, что и впрямь отыскал свою половину, подлинное второе «я», надежду на союз двух сердец, в котором ни разу не пожалеет об утраченной независимости одиночества, в котором честен, как перед Богом. Только так можно – не в тягость, а в радость неся все свои обязательства – пройти рука об руку до конца дней.

– Все это, конечно, прекрасно и замечательно, но что делать беднягам, в которых не воспитали такого отношения к браку? – спросила Прю.

– Множество несчастливых семей – трагедия нашего времени, и с ней не покончишь, пока все мы не осознаем закономерность превыше обычаев и препятствий вроде неравного достатка, социального статуса или возраста. Иногда даже тем, кому искренне кажется, что они любят друг друга, не следует торопиться соединять свои жизни. Порой привязанность их сердец недостаточна, и им принесет больше пользы, если они останутся каждый сам по себе. Неудачный брак отравит две жизни, а по отдельности они, возможно, еще найдут свое счастье.

Тут Уорик умолк, а Прю обратилась к Фэйт, надеясь найти в ней поддержку:

– Ну а по-вашему, кто из нас прав, мисс Дейн, по поводу Хелен?

– Не отважусь судить молодую леди. Я для этого слишком поверхностно знаю ее и ее окружение, но вообще, на мой взгляд, в моменты подобных кризисов стоит следовать некоему божественному примеру. Я, с одной стороны, согласна с мистером Уориком, но с другой – способ его изменения человечества чересчур обобщенный и не всем может пойти на пользу. Если и муж, и жена обнаружили, что не любят друг друга, то чем скорее расстанутся, тем мудрее поступят. Но если это почувствовал только один из них, расстаться им будет гораздо труднее. Должна, впрочем, оговориться, что исхожу не из личного опыта, а лишь из своих наблюдений, и по сей причине мнение мое вряд ли можно счесть значительным.

– Наоборот, оно очень значительно. Ведь наблюдательность для тебя – часть жизненного опыта. Так что не скромничай, – настойчиво возразил Уорик.

Смотрел он при этом на Сильвию. Кажется, именно благодаря ее впечатленности затеянным разговором он стремился продлить дискуссию. Фэйт, в свою очередь, бросила выразительный взгляд на Уорика, и когда она снова заговорила, вид у нее был такой, будто она завуалированно стремится уберечь кого-то, известного ей, от ошибки.

– Извольте. Вот вам мое мнение. Представим себе на месте Хелен женщину с сильным характером и умную, а на месте ее мужа – человека более молодого и благородного, который старается не довести их совместную жизнь до того, что произошло с этой парой. Тут и жене надо попробовать бережно отнестись к счастью мужа, помня, что в счастье другого порой обретаешь и свое собственное, а разрушая его, поступаешь жестоко. Чудовищная ошибка – обрекать на страдания человека, искренне и глубоко тебя любящего, который стремится изо всех сил завоевать твое уважение и любовь. Тут нужно и со своей стороны не оставлять усилий, пока не убедишься в их совершенной бесплодности. Лишь после этого, и никак не ранее, речь может идти о разрыве союза, который пагубен. Ибо там, где нет места любви, неизбежны страдания и горе, и они обрушатся не только на мужа с женой, но и на их ни в чем не повинных детей.

– А возлюбленный? С ним-то как быть? – спросил Адам, пристально глядя на Фэйт, но жадно ловя при этом реакцию Сильвии, которая в слишком уж нарочитом молчании склонилась над своей безделушкой.

– Я бы заставил этого возлюбленного страдать и ждать, – вмешался в разговор Марк. – По-моему, как ни сложится дальше его судьба, он все равно, познав радость и боль любви, станет душевно гораздо богаче.

– Спасибо! – вдруг с озадачившей Марка пылкостью воскликнул Уорик, отвесив самый что ни на есть сердечный поклон. Мисс Фэйт вернулась к шитью, а Марк произнес, усмехнувшись:

– Для убежденного холостяка ты проявляешь невероятный интерес к проблеме брачных уз. Или же тебя попросту обуздало низменное желание, порассуждав о невзгодах ближних, насладиться чувством, что сам избавлен от подобных невзгод?

– Ошибаешься. Я не только сочувствую им и жаждал бы облегчить их участь, но и сам с удовольствием ее с ними бы разделил. Целью последнего моего года как раз