Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

Глава X

Филина день ото дня более и более приобретала расположение дам. Когда ей случалось бывать с ними наедине, она постоянно заводила разговор о мужчинах, приходивших и приезжавших в замок, и Вильгельм был не последним в числе тех, которые обращали на себя их внимание. От умной девушки не скрылось глубокое впечатление, которое он произвел на сердце графини; на этом основании она рассказывала о нем все, что знала и чего не знала, но очень остерегалась упоминать о чем-либо таком, что бы могло послужить во вред ему, и, напротив того, выхваляла его благородство, щедрость и в особенности скромность по отношению к женскому полу. На все остальные вопросы, с которыми к ней обращались, она отвечала очень умно, а когда баронесса заметила возрастающую склонность своей прекрасной подруги к Вильгельму, то и она очень обрадовалась этому открытию, потому что от графини тоже не ускользали отношения баронессы ко многим мужчинам, в последнее время в особенности к Ярно, и чистая душа ее не могла отнестись к такому легкомыслию иначе, как с некоторым неудовольствием и с кроткою укоризною.

Таким образом, и баронесса, и Филина, каждая в свою очередь, были заинтересованы в том, чтобы сблизить нашего друга с графиней, и Филина, сверх того, надеялась еще при случае озаботиться и о себе и, если будет возможно, возвратить утраченное ею расположение молодого человека.

Однажды, когда граф со всем остальным обществом выехал на охоту и возвращения всей компании ожидали не ранее как на другой день, баронесса придумала шутку, которая совершенно соответствовала ее характеру: она очень любила всякое переодеванье и часто, чтобы удивить общество неожиданностью, являлась одетою то поселянкой, то пажом, то охотником. Это придавало ей вид маленькой феи, которая была вездесущею и чаще всего являлась там, где ее менее всего ожидали. Ничто не могло порадовать ее более, как когда ей удавалось несколько времени оставаться неузнанною и в этом виде услуживать обществу или просто находиться в среде его и потом вдруг заявить о присутствии своем каким-нибудь шуточным образом.

Под вечер велела она призвать к себе Вильгельма, и так как у ней еще были кое-какие занятия, то Филина должна была предварить его об их планах. Он пришел и немало был изумлен, когда вместо барыни нашел в комнате легкомысленную девушку. Она встретила его с некоторою приличною развязностью, к которой старалась приучить себя в последнее время, и этим вынудила его также быть с нею учтивым.

Сначала она вообще подшучивала над тем необыкновенным счастьем, которое его всюду преследует да, по-видимому, и сюда привело в настоящую минуту; потом очень мило стала укорять его за обращение, которым он ее до сих пор мучил, бранила и обвиняла себя, сознавая, что вполне заслуживает его пренебрежение, очень искренне обрисовала свое нравственное состояние, которое называла прошлым, и наконец добавила, что она сама себя будет презирать, если окажется неспособною перемениться и заслужить его дружбу.

Речь эта подействовала на Вильгельма: он слишком мало знал свет и не понимал, что именно наиболее легкомысленные и наименее способные к улучшению люди чаще всего себя обвиняют, охотно и легко сознаются в своих недостатках, хоть и не имеют ни малейшей силы сойти с того пути, по которому увлекают их неодолимые природные наклонности. Вот почему и не мог Вильгельм остаться равнодушным к миловидной грешнице – он разговорился с нею и услышал от нее предложение принять участие в очень странном переодевании, которым хотели неожиданно поразить графиню. Ему это показалось несколько странно, и он не скрыл этого от Филины, но баронесса, вошедшая в эту минуту в комнату, не дала ему долго задумываться: она просто потащила его за собой, уверяя, что теперь настало время действовать, а не рассуждать.

Уже стемнело в то время, как она привела его в гардеробную графа, велела снять сюртук и накинуть шелковый халат графа, потом надела ему на голову шапочку с красным бантом, привела в кабинет, посадила в большое кресло, сунула ему книгу в руки, сама зажгла перед ним Аргандову лампу[26] и научила, что он должен был делать и какую играть роль.

– Графиню известят, – сказала баронесса, – о неожиданном возвращении графа и о том, что он очень не в духе. Графиня придет сюда, станет ходить по комнате взад и вперед, потом сядет на ручку кресел, положит вам на плечо руку и начнет говорить. Вы же должны как можно дольше и как можно лучше разыгрывать вашу роль супруга, а когда придется наконец открыться, вы должны сделать это как можно милее и любезнее.

И вот Вильгельм тревожно сидит в этом странном наряде: предложение графини застало его врасплох, и выполнение обогнало всякое обдумывание. Баронесса уже снова вышла из комнаты, когда Вильгельм впервые сообразил, в какой степени опасен занятый им пост. Он не скрывал перед собою, что красота, молодость и грация графини произвели на него некоторое впечатление, но так как он по самой природе своей был далек от всякого пустого ухаживанья, а нравственные правила не дозволяли ему думать о более серьезных покушениях, то он в настоящую минуту действительно находился в крайне затруднительном положении. Опасения за то, что он графине не понравится или понравится более, нежели бы следовало, одинаково волновали его.

Все прелести женщины, когда-либо действовавшие на него, снова предстали его воображению. Марьянна явилась ему в своем белом утреннем платье и умоляла вспомнить о ней. Любезность Филины, прекрасные волосы ее и заискивающее обращение припомнились под впечатлением недавнего свидания с ней, но все это бледнело и стиралось, когда он представлял благородную, прекрасную графиню, рука которой через несколько минут должна была обхватить его шею и на невинные ласки которой ему предстояло отвечать тоже ласками.

Конечно, Вильгельм и не предвидел, как странно будет он выведен из этого затруднения, ибо как велико было его изумление, даже ужас, когда вдруг позади него тихонько отворилась дверь и он, украдкой взглянув в зеркало, совершенно явственно увидел перед собою графа, входившего в комнату со свечою в руках. Сомнение относительно того, что ему следует предпринять: сидеть или встать, бежать, сознаться, отрицать или просить извинения, – продолжалось лишь несколько мгновений. Граф, неподвижно остановившийся на пороге, отступил назад и тихонько притворил за собою дверь. В ту же минуту влетела в комнату из другой двери баронесса, потушила лампу, сдернула Вильгельма с кресла и потащила вслед за собою в уборную. Быстро сбросил он с себя графский халат, который тотчас же очутился на своем прежнем