Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

и когда, в силу нового республиканского образа правления, все чины государства были созваны в общее собрание, чтобы совещаться об этом чрезвычайном событии, то все они почти единогласно пришли к мнению, что опасности следовало избежать и либо остаться в местечке, либо избрать другую дорогу.

Один Вильгельм, не поддаваясь страху, считал постыдным отказаться из-за простых слухов от плана, к выполнению которого они приступили так обдуманно. Он ободрил их своею речью, и доводы его были сильны и убедительны.

– Ведь это еще покамест только слух, – говорил он, – а мало ли подобных является во время всякой войны! Разумные люди говорят, что такой случай неправдоподобен, почти невозможен. Неужели же нам в таком важном деле основываться на пустых речах? Маршрут, назначенный нам графом, обозначенный и в паспорте нашем, есть кратчайший из всех, и он представляет нам самую лучшую дорогу. Она ведет к городу, в котором вы надеетесь увидеть знакомых и друзей и найти радушный прием. Окольная дорога приведет нас туда же, но каким далеким и затруднительным объездом! Еще в такое-то позднее время года можем ли мы надеяться, что проберемся этой окольной дорогой! А сколько притом денег и времени должны будем потратить!

Он еще много говорил и представил им дело со стольких выгодных сторон, что их боязнь поуменьшилась и мужество возросло. Он сумел им нарисовать такую картину дисциплины в регулярных войсках и представил мародеров и следовавшую за войском сволочь в таком ничтожном, жалком виде и даже самую опасность изобразил в таких милых и веселых красках, что все повеселели.

Лаэрт с первой минуты перешел на его сторону и заявил, что он не намерен ни отступать, ни колебаться. Старый крикун по-своему высказался в пользу того же мнения, Филина всех их осмеяла, а так как госпожа Мелина, несмотря на последнее время своей беременности не потерявшая своей природной энергичности, нашла предложение Вильгельма геройским подвигом, то и сам Мелина, который притом же рассчитывал, что кратчайший путь будет стоить ему гораздо меньших издержек, не мог противиться, и общее согласие было дано от всего сердца.

И вот принялись на всякий случай запасаться средствами к защите. Накупили больших охотничьих ножей и поразвесили их себе через плечо на красиво выстроченных ремнях. Вильгельм сверх того еще заткнул себе за пояс пару пистолетов; у Лаэрта и без того было хорошее ружье – и вот все очень весело пустились в дорогу.

На другой день извозчики, хорошо знакомые с местностью, предложили покормить лошадей в полдень на лесистой возвышенности, так как деревня от того места была далеко и в хорошую погоду все охотно тут останавливались.

День был чудесный, и все охотно согласились на предложение извозчиков. Вильгельм пешком отправился вперед по горам, и его странная фигура приводила в изумление всех, встречавшихся с ним. Быстро и весело шагал он по лесу; Лаэрт шел за ним следом и посвистывал; одни дамы не вышли из экипажей. Миньона бежала рядом, гордая тем, что ей тоже привесили охотничий нож. Шляпу свою она обвила теми бусами, которые остались у Вильгельма в числе воспоминаний о Марьянне. Белокурый Фридрих тащил на плече ружье Лаэрта, у арфиста был самый миролюбивый вид. Длинный плащ его был заткнут за пояс, потому что ему так было удобнее идти; он опирался на суковатую палку; арфа его осталась в экипаже.

Достигнув возвышенной площадки не без некоторых затруднений, они тотчас узнали указанное им место по прекрасным букам, которые росли около него. Большая, слегка покатая, поросшая лесом лужайка манила к отдохновению; тут был и студеный ключ, а с другой стороны – чудесный и далекий вид на лесистые горы и ущелья. Виднелись там вдали на взгорьях деревни и мельницы, в равнинах – городки, и, наконец, в голубой дали мягко заграждали горизонт едва видные синие горы.

Первые прибывшие на это место тотчас же завладели им, разлеглись в тени на траве, развели огонь и между делом, распевая, стали поджидать остальное общество, которое мало-помалу съехалось и единогласно приветствовало местность, чудную погоду и невыразимо прекрасный пейзаж.

Глава V

Если им часто удавалось и в четырех стенах проводить время хорошо и весело, то, конечно, тем лучше чувствовали они себя здесь, где открытое небо и красота местоположения, казалось, очищали всякую душу. Все чувствовали себя ближе друг к другу, всем хотелось навеки остаться в таком приятном месте. Они завидовали охотникам, угольщикам, дровосекам – людям, которых ремесло привязывает к этим счастливым местностям; выше всего, однако же, восхваляли прелести цыганского образа жизни. Завидовали этим странным людям, которым выпадает на долю право в блаженном бездействии наслаждаться всеми причудливыми красотами природы, радовались, что сами хоть сколько-нибудь походят на них.

Между тем женщины принялись варить картофель, вынимать и готовить захваченные в дорогу запасы. Несколько горшков стояли у огня; все общество расположилось группами под деревьями и кустами. Их странные одежды и разнородное оружие придавали им оригинальный вид. Лошади кормились в сторонке, и если бы экипажи были припрятаны где-нибудь подальше, то зрелище этой маленькой орды было бы до иллюзии романтическим.

Вильгельм ощущал никогда еще не испытанное им удовольствие. Он воображал себя предводителем какой-то странствующей колонии. В этом смысле он разговаривал с каждым отдельно и старался как можно более увеличить поэтическое обаяние минуты. Все возвышались духом; они ели, пили и веселились и несколько раз сознавались, что никогда еще не переживали лучших минут.

Вскоре веселье усилилось, когда у молодых людей проснулась потребность деятельности. Вильгельм и Лаэрт взялись за рапиры и на этот раз приступили к своим упражнениям со сценическою целью. Они хотели изобразить поединок, в котором Гамлета и его противника постигает такой трагический конец. Оба друга были убеждены, что в этой важной сцене не следует биться и колоть как попало, подобно тому, как оно постоянно бывает на театрах: они надеялись представить образец того, как следовало биться, чтобы даже знатоку фехтовального искусства доставить интересное зрелище. Около них собрался кружок; оба бились обдуманно и старательно, и интерес зрителей возрастал с каждым ударом.

Вдруг в ближайшем кустарнике раздался выстрел, тотчас вслед за ним другой, и все общество в испуге бросилось врассыпную. Вскоре показались вооруженные люди, ринувшиеся на ту поляну, где лошади кормились невдалеке от нагруженных повозок.

Женщины разразились криками; наши герои бросили рапиры в сторону, схватились за пистолеты, поспешили навстречу разбойникам и грозно потребовали у них отчета в их поступке.

Когда им лаконически ответили парою мушкетных выстрелов, Вильгельм навел свой пистолет на курчавого негодяя, уже