Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

Он стал утешать ее как можно ласковее – напрасно! Слезы ее лились и не давали ей возможности высказаться.

В эту минуту очень некстати вошел в комнату Серло, и совершенно неожиданно с ним под руку явилась Филина.

– Ваш друг здесь, – сказал ей Серло. – Он очень будет вам рад.

– Как! Вы – здесь? – в изумлении воскликнул Вильгельм.

Филина очень скромно и прилично подошла к нему, поздоровалась, похвалила Серло за доброту его к ней, сказав, что он принял ее в свою превосходную труппу не по заслугам ее, а только в надежде на то, что из нее может выйти что-нибудь со временем. При этом она была очень ласкова с Вильгельмом, держала себя от него в почтительном отдалении.

Это лицемерие длилось, однако, лишь до тех пор, пока были налицо посторонние свидетели. Когда же Аврелия вышла из комнаты, чтобы скрыть свою печаль, а Серло был отозван кем-то, Филина сначала заглянула внимательно за двери, чтобы удостовериться, что они оба действительно удалились, потом как сумасшедшая стала прыгать по комнате, уселась на пол и чуть не захлебывалась от хихиканья и смеха. Потом вскочила с пола, стала ластиться к нашему другу и безмерно радовалась, что успела забежать сюда вперед его и сумела сделать надлежащую рекогносцировку местности и свить себе в ней гнездо.

– Здесь очень все запутанно, – сказала она, – именно так, как оно мне и нужно. Аврелия была в несчастной связи с одним дворянином, который, как видно, славный человек и которого мне тоже хотелось бы когда-нибудь повидать. Он ей, если я не ошибаюсь, оставил кое-что на память о себе: тут бегает какой-то мальчик лет трех, прекрасный, как солнце. Я вообще терпеть не могу детей, но этот ребенок радует меня. Я все рассчитала. Смерть мужа Аврелии, начало ее знакомства с этим господином и возраст ребенка – все это совпадает. Ну а теперь-то милый дружок пошел своей дорогой, и вот уже около года они вовсе не видятся. Она из себя выходит и неутешна. Глупая! А у братца-то в труппе танцовщица, которую он ублажает, да актрисочка, с которой он тоже амурничает, да и в городе ухаживает он за несколькими женщинами, а теперь вот и меня занес в список. Дурак! Об остальных расскажу тебе завтра. Ну а теперь еще словечко замолвлю о Филине, которую ты знаешь: эта архидура влюблена в тебя.

Она клялась, что это сущая правда, а потом уверяла, что шутит. Она очень упрашивала Вильгельма влюбиться в Аврелию: тогда-то и пойдет настоящая травля.

– Она гонится за своим изменником, ты – за ней, я – за тобой, а брат ее – за мной. Коли это не доставит нам удовольствия на целые полгода, то я умру при первом эпизоде, который приплетется к этому четырежды запутанному роману!

Она просила его, чтобы он не мешал ей действовать и оказывал ей настолько уважения, насколько она намерена его заслужить своим поведением при всех.

Глава XV

На другое утро Вильгельм собрался посетить госпожу Мелина. Он не застал ее дома, справился об остальных членах странствующей труппы и узнал, что Филина всех их пригласила к себе на завтрак. Из любопытства отправился и он туда же и нашел их всех совершенно успокоившимися и утешенными. Умная женщина собрала их у себя, угостила шоколадом и дала им понять, что еще не потеряна всякая надежда и она надеется через влияние свое на директора убедить его, что ему будет очень выгодно принять в свою труппу таких способных людей. Те слушали ее внимательно, осушали чашку за чашкой, находили, что Филина вовсе не дурная девушка, и давали себе слово говорить о ней все хорошее.

– Так вы думаете, – сказал Вильгельм, оставшись наедине с Филиною, – что Серло еще решится оставить у себя наших спутников?

– Ничуть не бывало, – отвечала Филина. – Да мне до этого и дела нет. Чем они скорее отсюда уберутся, тем мне будет лучше! Я бы хотела, чтобы здесь остался только Лаэрт, а остальных-то мы мало-помалу устраним.

Тут она выразила другу своему уверенность в том, что он не будет долее хоронить свой талант, а поступит на сцену, в труппу такого человека, как Серло. Она нахвалиться не могла тем, как все здесь в театре делается умно, со вкусом и в каком порядке. Она так умела польстить нашему другу, так лестно отзывалась о его таланте, что и сердце его, и воображение настолько же сочувственно отнеслись к ее предположению, насколько его разум и рассудок противились ему. Он скрыл свое влечение и от Филины, и от самого себя и провел тот день в беспокойстве, которое воспрепятствовало ему даже сходить к своему торговому корреспонденту и справиться о письмах, которые могли его ожидать там: как ни живо представлял он, что его родные должны были о нем очень беспокоиться, но все-таки опасался узнать в подробности об их тревогах, услышать их укоры, тем более что он сулил себе в тот вечер много удовольствия от представления одной новой пьесы.

Серло отказался допустить его на репетицию. «Сначала, – сказал он, – вы должны узнать нас с лучшей стороны, а потом уж мы позволим вам заглянуть в наши карты». Но и вечером на следующий день друг наш с величайшим удовольствием присутствовал при представлении. Еще в первый раз случилось ему видеть театр, доведенный до такой высокой степени совершенства. Нельзя было не признать за большею частью актеров крупного таланта, счастливых способностей, высокого, ясного понимания искусства, и при всем том они не были равны между собою по игре, но взаимно поддерживали и вывозили друг друга, подстрекали один другого и вообще в игре своей были очень определенны и точны. Тотчас чувствовалось, что Серло был душою всего, и он выказывался с самой выгодной стороны своей. Нельзя было не удивляться веселости, умеренной живости и замечательному художническому чутью или большой способности к подражанию, бросавшихся в глаза каждому, как только он выходил на сцену, как только раскрывал рот. Внутренняя непринужденность его, казалось, распространялась на всех зрителей, и замечательное уменье легко и мило передавать нежнейшие оттенки роли тем более возбуждало удовольствие, что он умел скрывать искусство, усвоенное им при помощи постоянного упражнения. Сестра его Аврелия не отставала от него и даже еще более нравилась, трогая душу зрителей, между тем как он умел так веселить и смешить их.

Через несколько дней, проведенных очень