Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

музыкальною способностью и не играя ни на каком инструменте, Серло умел, однако же, ценить музыку, старался как можно чаще доставлять себе это несравненное ни с каким другим наслаждение. У него еженедельно бывали концерты, а тут благодаря Миньоне, арфисту и Лаэрту, весьма изрядно игравшему на скрипке, у него образовалась курьезная домашняя капелла. Он часто говаривал: «Человек так склонен отдаваться самому обыденному, его ум и чувства так легко притупляются по отношению к впечатлениям прекрасного и совершенного, что следует всеми силами удерживать за собою способность ощущать их, ибо никто не может жить без такого наслаждения, и только непривычка к пользованию хорошим бывает причиной, что многие люди находят удовольствие в глупом и пошлом, лишь бы оно было ново». «Каждый день следует, – тоже говорил он, – слышать хоть одну какую-нибудь небольшую песенку, прочесть хоть одно хорошее стихотворение, посмотреть на прекрасную картину и, если возможно, сказать хоть несколько умных слов».

При такого рода настроении, которое до некоторой степени соответствовало натуре Серло, окружавшие его никогда не терпели недостатка в приятных развлечениях. Среди таких удовольствий Вильгельму подали однажды письмо с черною печатью. Вензель Вернера указывал на какое-нибудь печальное известие из дома, и Вильгельм был немало испуган, когда узнал из нескольких слов, которыми ограничивалось письмо, о смерти своего отца. Оказалось, что он после неожиданной и кратковременной болезни скончался, оставив домашние дела свои в наилучшем порядке.

Это неожиданное известие глубоко тронуло Вильгельма. Он искренне почувствовал, как мы часто бываем небрежны по отношению к друзьям и родне, пока они вместе с нами наслаждаются пребыванием на земле, и как только тогда раскаиваемся в своей небрежности, когда по крайней мере на этот раз кончаются эти прекрасные отношения к ним. В настоящем случае скорбь о кончине этого честного человека смягчалась только сознанием, что он мало кого любил на свете, и убеждением, что он мало чем на свете наслаждался.

Мысли Вильгельма вскоре обратились на его собственные обстоятельства, и он стал не на шутку о них беспокоиться. Всего опаснее обыкновенно бывает для человека, когда вдруг, силою внешних условий жизни, он становится в такое положение, к которому вовсе не приготовлен ни по образу мыслей, ни по чувствам своим. Тогда наступает для него какая-то эпоха без эпохи, и чем менее человек замечает свою неприготовленность к новому положению, тем более увеличивается противоречие.

Вильгельм увидел себя свободным в такую минуту, когда он еще не пришел в соглашение с самим собой. Направление у него было благородное, намерения прекрасны, и планы на будущее, казалось, заслуживали одобрения. Все это он сознавал с некоторою уверенностью, однако же ему уже не раз случалось заметить, что у него недоставало опытности, почему он и придавал особую цену чужому опыту и тем результатам, которые другие убежденно извлекали из него, и все это только более и более его спутывало. Все, чего ему недоставало, он думал сначала пополнить запоминанием и собиранием того, что заслуживало, по его мнению, внимания в книгах или в разговоре. На этом основании он стал записывать и чужие, и свои мнения и идеи, даже целые разговоры, казавшиеся ему любопытными, но, к сожалению, запоминал при этом и ложное, и истинное, слишком долго останавливаясь не только на одной идее, даже на одной сентенции, и при этом часто оставляя в стороне свой естественный взгляд на вещи, свой обычный образ действий, потому что следовал за чужими светильниками как за путеводною звездою. Желчность Аврелии и холодное презрение его друга Лаэрта к людям чаще, чем бы следовало, влияли на его заключения, но вреднее кого бы то ни было подействовал на него Ярно, человек с светлым разумом, способный произнести весьма правильный и строгий приговор относительно всего происходившего перед глазами его, но при этом впадавший в ту ошибку, что эти отдельные приговоры и заключения он высказывал постоянно в известных обобщениях, а между тем все определения разума могут иметь значение только в одном, и притом весьма определенном случае, и оказываются уже неправильными, когда являются применимыми в случае ближайшем. Таким образом Вильгельм, стараясь прийти в согласие с самим собою, все более и более лишь удалялся от спасительного единства, и при этой запутанности во взглядах страстям его было тем более легко употреблять в свою пользу все, что подготовлялось им к другим целям, и этим еще более сбивать его с толку во всем том, что он собирался предпринять.

Серло воспользовался известием о смерти отца к своей выгоде – для иного устройства своей труппы, о чем ему со дня на день более и более приходилось думать. Он должен был или возобновить свои старые контракты, чего ему вовсе не хотелось (тем более что многие из членов труппы, считавшие себя особенно необходимыми, с каждым днем становились несноснее), или же совершенно обновить труппу, и этого-то именно он и желал всего более.

Не слишком налегая на Вильгельма сам, Серло стал действовать на него через Аврелию и Филину, и остальные актеры, сильно желавшие поступить в труппу Серло, со своей стороны тоже не давали покоя Вильгельму, так что он в порядочном смущении увидел себя опять на распутье. Кто бы мог подумать, что его наконец заставит решиться письмо от Вернера, написанное в совершенно противоположном духе! Опускаем только вступление к письму и приводим остальное почти без изменения.

Глава II

«…Таким образом пришлось (да оно всегда так и должно приходиться), чтобы каждый при каждом случае искал применения своей деятельности, искал бы занятия по своей профессии. Добрый старик только что скончался, как уж через четверть часа все в доме пошло на новый лад. Сошлись друзья, знакомые и родня, пришли и те, которые умеют извлекать выгоду из подобных случаев. Приносили, выносили, платили, писали, считали; одни натаскивали вино и печенье, другие пили и ели, но серьезнее всех, на мой взгляд, заняты были женщины, приготовлявшие себе траур.

И ты, конечно, извинишь мне, любезный друг, если я тебе скажу, что и я при этом случае позаботился о своей выгоде: стал помогать очень деятельно твоей сестре и при первой возможности объяснил ей, что уж теперь мы сами должны будем озаботиться ускорением нашей свадьбы, которую наши отцы постоянно откладывали из-за слишком большой своей обстоятельности.

Не подумай, пожалуйста, однако, чтобы нам пришло в голову завладеть большим и пустым домом вашим. Наши желания и более скромны, и более благоразумны. Выслушай наш план. Сестра твоя тотчас после свадьбы переходит в наш дом,