Царь Скорбь - Джо Хилл

стороны в сторону, отбросило к люку аварийного выхода у верхней ступени трапа. Звучно приложившись лбом о захватанное окошко посреди люка, она уперлась руками в створку и выглянула наружу.

Сквозь тучу, виляя змейкой, пронесся реактивный истребитель («Эф-шестнадцатый», – подумала Элли). За ним-то и тянулся тот самый ужасный вопль: могучий турбореактивный двигатель ревел ничуть не хуже дракона. Накренившись набок, он продемонстрировал подвешенную под крылом скорострельную авиационную пушку «Вулкан», сверкнул ракетами «Сайндуиндер» и скрылся из виду в дыму.

«Семьсот сорок седьмой» выровнялся. С опаской отодвинувшись от аварийного люка, Элли бросила взгляд в проход. Горацион навалился на распростертого ничком Гека, прижал его к полу в своем ряду, а Гек из последних сил брыкался, сдавленно, сухо хрипел, стараясь вырваться из-под Горациона, упершегося коленом ему в поясницу. Пистолет наверняка валялся где-нибудь рядом, и в воображаемой, киношной жизни Элли наверняка бросилась бы в схватку, после отчаянной борьбы завладела оружием, ткнула Горациона стволом в подбородок…

Но вместо этого она пустилась бежать. Промчалась мимо светловолосой стюардессы, присевшей у верхней ступеньки трапа, будто солдат, выглядывающий из окопа через бруствер, и поскакала вниз, одолевая по три ступени зараз… однако в истерику не ударилась. Просто думала быстро, а быстрота мысли – вовсе не то же самое. Замышляла она поскорей добежать до кабины и сказать пилотам: нет, правда, хватит валять дурака, на посадку пора. Но стоило ей оказаться внизу, лайнер так круто накренился на левый борт, что Элли снова не устояла на ногах. Распростершись по полу, она на миг замерла, и этого мига хватило, чтоб убедиться: самолет идет вниз. Быстрота спуска чувствовалась корнями волос. Выходит, пилоты уже идут на посадку… а дверь в кабину, если у них имеется хоть капля здравого смысла, заперта на замок.

Как только ей удалось подняться, палуба под ногами вновь накренилась. Отдавшись на волю инерции, Элли отлетела к нижнему аварийному люку. Так, что там, снаружи? Выглянув в иллюминатор, она принялась отыскивать в буйном кипении черных туч «Эф-шестнадцатый».

В глубине грозового фронта замерцала молния, и среди прядей тумана мелькнул огромный, чудовищный силуэт Царя Скорби. При виде этой картины Элли едва не вскрикнула, но отчего – от ужаса ли, от восторга – так и не поняла. Дракон даже издали казался таким громадным, что у нее перехватило дух – в буквальном смысле слова, будто кто-то на грудь наступил, выдавив из легких весь воздух.

Один из «Эф-шестнадцатых» – тот же самый или другой, Элли знать не могла, – с режущим уши воем метнулся за ним и выпустил «Сайндуиндер». Угодив Царю Скорби в бок, ракета оглушительно, ослепительно взорвалась. Выхваченный из мрака вспышкой, силуэт дракона на миг предстал перед глазами Элли во всей своей ужасающей необъятности – крылья нетопыря, змеиный хвост длиной в сотню футов, гордо поднятая голова, увенчанная развернутым веером чешуйчатого гребня, будто императорской короной. Прибавив яркости, пламя взрыва моргнуло, угасло… но в угасающем дымчатом зареве Элли успела разглядеть, как Царь Скорбь падает, штопором идет к земле.

«Сбит», – подумалось ей.

Драконнадцать ровно

Раздвинув занавески и шагнув в экономкласс, Элли с ходу наткнулась на Альберта Шука и ощутимо боднула его в затылок. Старший стюард, вскрикнув, ухватил ее за плечи.

– Не будете ли вы так, мать вашу, любезны сесть?! – заорал он, на взгляд Элли, проявив отменную, с учетом сложившихся обстоятельств, сдержанность.

Держась за спинки кресел, чтоб не упасть снова, Элли протиснулась мимо него. Ван, отправленный на место, в кресло у иллюминатора, встретил ее суровым взглядом, поджав губы, а стоило Элли, перевалившись через Робина, рухнуть в кресло, привстал.

– Вы где болтаетесь? Куда вас, дурищу дубоголовую, унесло? Там, за бортом, третья, мать ее, мировая война! – воскликнул Робин, словно младенца, прижав к груди опустевшую винную бутылку, очевидно, отнятую у Вана Макбрайда.

– Будь оно все проклято, – заворчал Ван, подхватив Элли и помогая ей сесть, – тебе здесь полагалось остаться! Сейчас моя очередь какую-нибудь героическую глупость учудить!

– А я не сделала ничего героического. Только глупостей и натворила.

Динамики системы оповещения разразились треском, сменившимся голосом пилота, по-прежнему юношеским, слегка подрагивающим от волнения, однако теперь капитан говорил заметно серьезнее, встревоженно, но вместе с тем ободряюще, как человек, постаравшийся и сумевший взять себя в руки.

– Ребята, это опять я, капитан Ванхонеккер, из кабины экипажа. Скажу попросту, напрямик. Двадцать пять минут назад корабль ВМС США «Джон Стеннис», американский авианосец, поднял в воздух пару «Фальконов» с задачей выяснить, что за страшилище неизвестной природы держится в угрожающей близости к нашему воздушному судну. Что произошло дальше, некоторые из вас видели. В результате враждебный объект по левому борту атакован и уничтожен. Очищая для них пространство, нам пришлось предпринять несколько довольно резких маневров, за что мы и просим прощения. Надеюсь, все вы там, позади, целы и невредимы. Сейчас мы идем на вынужденную посадку в аэропорт Нарсарсуака, к северной оконечности Гренландии. В порядке любезности Девятое авианосное авиакрыло[139] проводит нас туда, так что, увидев истребители, летящие рядом, не волнуйтесь. Это свои.

Динамики вновь зашипели, и наконец капитан добавил:

– Кого они там подбили, не знаю. Мы видели все то же самое, что и вы. Прошу ремней не расстегивать и ни по каким – ни по каким! – причинам не покидать кресел. Сажать нашу «птичку» предстоит в спешке.

– Что происходит? – спросил старый солдат, Раймон Пине, взглянув на Элли сквозь щель между спинками кресел.

– Так ведь мне известно не больше вашего, – ответила Элли.

– Да я не об объявлении говорю. Не о том говорю, что там, снаружи, творится. Куда вы все время уходите, дорогая? И куда подевался тот тип – малый с говорком певцу кантри под стать?

– Наверху, – сообщила Элли, – только его, возможно, уже нет в живых.

– О господи! – ахнул сын Раймона Пине, Грегг с двумя «г». – Кто же его?..

– Он, – только и сказала Элли, кивнув в сторону распахнувшейся занавески и вошедшего в салон Горациона.

Воротник его был залит кровью, на шее, под левым ухом, отвратительно поблескивала кроваво-алая зияющая дыра. Лицо Горациона пересекала длинная алая царапина, тянувшаяся, минуя глазницу, со лба к левой щеке. Окинув взглядом салон, он тут же заметил Элли, одарил ее кровожадной улыбкой и двинулся к ним с пистолетом в окровавленном кулаке.

Элли стиснула ладонь Вана изо всех сил. Ох, не расплакаться бы… только бы не расплакаться…

– Донован, ты заслуживаешь куда лучшего, чем это вот все… со мной. А мне бы, стань я твоей Элли Макбрайд, так повезло бы, так повезло…

– Лучшего