Царь Скорбь - Джо Хилл

Подойдя ближе, Горацион взглянул на Робина, мерзко осклабился, приподняв верхнюю губу, и в изумлении оглядел Элли.

– Вот, видишь? Видишь, отчего человеку хочется выстроить мир без такого вот? Чтоб уберечь своих детей от извращений подобного сорта? – провозгласил он с одухотворенным блеском в глазах и вновь перевел взгляд на Робина. – Брысь, на хрен, с моего места.

Щеки Робина вспыхнули лихорадочным, нездоровым румянцем.

– У вас кровь, – заметил он, угловато, скованно поднимаясь с кресла.

– Ничего. Не смертельно, – заверил его Горацион.

– А жаль, – отрезал Робин и, забрав взятую на борт сумочку с бутылкой из-под вина, уселся напротив, прямо через проход.

Ван, пошатнувшись, поднялся на ноги. В лице его не осталось ни кровинки. Казалось, побледнеть хоть немного сильнее не в человеческих силах: Ван будто бы обернулся призраком, тенью себя самого.

– Пулю схлопотать хочешь? – процедил Горацион.

– Будь ты мужиком, руками бы меня забил насмерть, по-честному, – парировал Ван.

Горацион криво усмехнулся:

– Да у тебя яйца есть? Хочешь, сейчас их тебе скормлю? Проваливай.

– Еще чего! – хмыкнул Ван. – Нет уж, стреляй.

– Нет! Не надо! – воскликнула Элли.

Горацион щелкнул курком пистолета. Пассажиры в салоне закричали. Некоторые, отстегнувшись, уже спешили сбежать в бизнес-класс.

– Я, дружок, так смекаю, – заговорил Ван, – пуль-то у тебя в пистолетике всего шесть, а нас тут около трех сотен.

– Вот первую я твоей подружке в личико и всажу, – пообещал Горацион, вдавив ствол в висок Элли с такой силой, что ей пришлось, согнув шею, прижать правое ухо к плечу, но сталь все равно больно впилась в кожу.

– Не надо, – забормотал Ван. – Не надо, не надо, не надо…

Подняв руки ладонями наружу, он с отчаянием взглянул в глаза Элли, поспешно наклонился, поцеловал ее в правую бровь и, не опуская рук, выступил в проход.

Горацион отодвинулся, освобождая ему путь, и Ван занял кресло по ту сторону прохода, рядом с Робином; оба подобрались, напряглись в ожидании удобного случая. Тем временем проповедник превосходства белой расы опустился в освобожденное Робином кресло, плечом к плечу с Элли, но пристегнуться, разумеется, не потрудился.

Между делом некоторые успели сбежать, однако большинство пассажиров экономкласса осталось на местах. Все они, побледнев от страха, обернулись, выгнули шеи, наблюдая, что происходит. Элли, повернув голову, бросила взгляд за окно и не на шутку удивилась, увидев цепочку огней далеко внизу. Секунду спустя огоньки исчезли, заслоненные пенными волнами туч. «Что это там? – подумалось ей. – Наверное, автострада, дорога вдоль побережья Гренландии».

«Эф-шестнадцатый» по правому борту держался рядом. Очертаниями он, черный силуэт на фоне более светлого мрака ночи, напоминал хищную птицу, плавно заостряющуюся к ноcу стрелу со скошенными назад крыльями.

– И что же ты, Гори, собираешься делать, когда мы сядем? – полюбопытствовала Элли.

– А кто сказал, что я с борта сойду? Здесь останусь, и ты остаешься со мной. Дракон убит, в Англию мне лететь больше незачем. Потребуем, чтоб этот лайнер доставил нас в Афганистан. Читал я кое-что о тамошних талибах. Веры их, конечно, не разделяю, но их мораль достойна восхищения, – заметил Горацион, лукаво косясь в ее сторону. – А пока расскажи-ка мне про дракона.

– Про дракона ты знаешь не меньше, чем я.

– О нет, в этом я сильно сомневаюсь. Мы ведь с Царем Скорбью беседовали, и не раз. И когда я спросил его, отчего приговорен к смерти, он объяснил, что служит трем дочерям Лилит и троим сыновьям Каина – они-то и остановили выбор на мне. Даже имена назвать предложил, если я обыграю его в загадки… только предупредил, что, проиграв, я до конца жизни останусь слепым. Я решил не рисковать. Подумал: оставлю-ка лучше глаза при себе и буду поглядывать, не объявятся ли те, кто желает мне смерти. Не из них ли ты, Алиса Токлас? Не из тех ли трех дочерей Лилит?

– Боюсь, я просто одна из дочерей Эм-ти-ви, чувак.

Горацион, ухватив Элли за голову, ткнул ее лбом в стекло иллюминатора – бац!

– Ты хотела, чтоб я не добрался до Англии. До священного ключа. Боялась, как бы я, избавившись от дракона, не вернулся, не добрался до вас. Признавайся.

С этим он снова ткнул Элли лицом в стекло. Внизу, в темноте, ярко мерцала тоненькая паутина волшебных огней, но вдруг что-то огромное мелькнуло между нею и далеким городом, на миг заслонив огоньки.

– Не боялась я твоего ключа, – ответила Элли. – Потому что тебя, наверное, уже ничем не отмоешь.

Внезапно «Эф-шестнадцатый», заложив крутой вираж, вильнул вправо, устремился прочь, но уклониться не успел: Царь Скорбь оказался проворнее. Ударив истребитель снизу, дракон рассек его пополам. Из корпуса «Эф-шестнадцатого» хлестнуло ослепительным пламенем, и Царь Скорбь испустил торжествующий вопль. В сравнении с его пронзительным визгом, встряхнувшим огромный лайнер, рев двигателей палубных истребителей казался тоненьким писком.

Обломок «Эф-шестнадцатого» загремел, отскочив от обшивки «Боинга», и пассажирский лайнер резко свалился влево. Закричали ли пассажиры, Элли сказать не могла – знала, что сама не сдержала крика, однако звонкое эхо вопля Царя Скорби заглушило ее голос начисто.

Далее, в течение жалкой горстки секунд, растянувшихся, будто жвачка, вмещая в себя всю глубину, всю сложность целых минут, а то и часов, произошло около полудюжины событий разом. С багажных полок в салон посыпались сумки. Многих пассажиров вышвырнуло из кресел. Пистолет в левой руке Горациона дрогнул, на миг поднялся кверху, и старому солдату хватило этого мига с лихвой. Дотянувшись до запястья Горациона сквозь щель между креслами, Раймон Пине вывернул ему руку, направляя ствол пистолета вверх, к потолку.

Пистолет выстрелил. Элли отчего-то думалось, что выстрел окажется громче: сквозь звон в ушах он прозвучал совершенно не впечатляюще, будто мальчишка в соседней комнате «взорвал» туго надутый воздухом бумажный пакет. Пуля угодила в багажную полку над ее головой. Выстрелу вторил глухой хлопок, и с потолка в салон рухнули, закачались на шлангах кислородные маски. Поднявшиеся вокруг крики и стоны слились в единый, исполненный ужаса хор.

«Семьсот сорок седьмой» накренился в обратную сторону, выровнялся. По-прежнему прижатая лицом к стеклу (хотя Горацион вряд ли сознавал, что до сих пор держит ее в том же положении), развернутая лицом кверху, Элли смогла разглядеть в полумиле над «Боингом» еще один «Эф-шестнадцатый».

Спикировавший наперехват с высоты, Царь Скорбь поймал истребитель за хвост и швырнул через плечо. «Эф-шестнадцатый» завертелся, зажужжал, будто лопасти вентилятора. Как он взорвался, Элли не разглядела, это случилось вне поля зрения, однако слепящую вспышку, ясное дело, заметила и гулкое, эхом раскатившееся среди туч «БАБАХ!», с которым истребитель разлетелся на части,