Царь Скорбь - Джо Хилл

сама все испортила. В Англии ей очень хотелось увидеться с Артуром Оуксом, одним из лучших-прелучших своих друзей – и одним из лучших друзей Вана! – поскольку, когда бы она ни обнаруживала, что идет ко дну, именно Артуру всякий раз удавалось вытащить ее из глубин на берег. Вот только Ван, узнав о ее планах от сестры, застал ее врасплох на борту самолета, попросил немедля, без новых проволочек, стать его женой, и она ответила «да». То был один из лучших, самых радостных моментов во всей ее жизни (и тут Элли ничуть не кривила душой). Однако такого ужаса, который, растянувшись на многие часы, последовал далее, ей не доводилось испытывать еще никогда.

Перед взлетом они вместе с Робином подняли пару тостов за успешный побег и грядущую свадьбу и заметно захмелели, и тут Донован упомянул, что во время посадки заметил человека, как две капли воды похожего на скандально известного ультраправого сепаратиста Горациона Мэтьюза, тоже садившегося в самолет. Пишущий для «Роллинг Стоун» и «Спин», а потому много читающий, о Мэтьюзе Донован узнал из статьи насчет белого национализма, опубликованной в журнале «Атлантик» несколько месяцев тому назад. Сам он особого значения такому соседству не придал, но Элли забеспокоилась и наконец, не усидев на месте, отправилась наверх, расспросить этого типа, кто он и для чего здесь. Поначалу Горацион отпирался: я – не я и так далее, однако потрясения скрыть не сумел. Наконец Эллисон вернулась к Вану, и Ван с их новым другом наперебой принялись упрашивать ее оставить Горациона в покое. Однако оставить дело так Эллисон не смогла и снова призвала Горациона к ответу, и тогда он, не выдержав, перешел от разговора к рукоприкладству. Фрэнк Гек (как выяснилось, служащий Министерства юстиции, командированный в парижское отделение Интерпола) вступился за нее, в последовавшей схватке ультраправый боевик отнял у него пистолет и последовал за Эллисон вниз, в экономкласс. Там драка возобновилась, пистолет выстрелил, и Мэтьюза частично засосало в выбитый пулей иллюминатор.

Эту часть показаний дуэт «Саймона» с «Гарфинглем» (авторы таких хитов, как «Расскажите еще разок» и «Мы просто хотим разобраться, что там произошло») не просто принял на веру. Принял ее, можно сказать, «на ура» – с радостью и явным облегчением.

Неприятности у Эллисон начались только после того, как речь зашла о драконе.

– Случайный выстрел, выбивший стекло, – заговорил «Саймон», – повлек за собой взрывную разгерметизацию салона и кратковременные перебои в электроснабжении. В то время рядом находился эскорт из пары американских истребителей, «Эф-шестнадцатых», получивших задачу проводить ваш борт до приземления. Не возникло ли у вас тогда ощущения, что Би-Эй двести тридцать восемь потерял управление и мог случайно зацепить один из них или даже оба?

– И чтобы оба вот так – «ба-бах!» – и рванули? – возразила Элли. – Нет, я абсолютно уверена: сбил их дракон, здоровенный дракон. И именно это я насчет того вечера никак не пойму. Откуда он взялся? Как по-вашему, Горацион с ним, с драконом, подружиться не мог?

«Саймон» с «Гарфинглем», не поведя даже бровью, исполнили еще один из хитов собственного сочинения: «Ты слышал? Она что-то сказала? – Нет, я тоже не слышал ни слова».

– То есть, что произошло с истребителями эскорта, вам неизвестно, – предпринял еще одну попытку «Саймон».

– Известно, и еще как! Я ясно видела дракона размерами с наш самолет, рассекшего один из них, как… ох, жутко не хочется говорить «как нож масло», это же так банально. Мой друг Артур терпеть не может шаблонных выражений и за такое наверняка снизил бы мне оценку на целый балл.

– Нет, – предпринимая новую, третью, попытку, вздохнул «Саймон», – вы не поняли, это не вопрос. Это утверждение. Что произошло с эскортом, вы не видели.

– O’кей, – согласилась Элли. – Ага. Конечно.

– Что ж, дело к вечеру, – подытожил «Саймон» (еще хит, на радость публике), – все мы устали. Продолжим беседу завтра.

Однако назавтра разговор снова застрял на драконе.

– В какой момент вы заметили, что ваш лайнер сопровождают? – спросил «Саймон».

– Кто? Истребители или дракон?

Коренастый усач, как раз заглянувший к ним в кабинет, резко, лающе захохотал, впервые на памяти Элли подав голос.

– Знаком ли вам феномен, называемый огнями святого Эльма? – спросил «Саймон», с ловкостью пианиста поправив галстук, и тут же изящно взмахнул рукой, будто отгораживаясь от Элли невидимой линией.

– Это… наподобие болотного газа, верно?

– Нечто вроде. Суть в том, что электрические поля высокого напряжения, возникающие в атмосфере, способны окружать металлические предметы этакими оболочками высокотемпературной плазмы. Этот эффект нередко сравнивают с огненным дыханием дракона. В иллюминаторах вы – и некоторые другие пассажиры – видели не что иное, как пару «Эф-шестнадцатых», идущих один за другим, собирая электрические заряды грозы и искря, плюясь во все стороны молниями. Устрашающее, наверное, зрелище…

– Ну да, как же! – заспорила Элли. – Дракон появился за добрых полчаса до того, как кто-нибудь «Эф-шестнадцатые» заметил!

«Саймон» многозначительно взглянул на напарника и наклонился к ней:

– Мисс Шайнер… уполномочен вам сообщить, что «Эф-шестнадцатые» сопровождали ваш лайнер едва ли не с той самой минуты, как вы покинули Джей-Эф-Кей. Фрэнк Гек сообщил о Горационе Мэтьюзе среди пассажиров на землю, и у начальства возникли подозрения, не готовит ли Мэтьюз захват самолета. Именно такого поворота и опасались у нас, в ФБР. Активизацию переговоров между антиправительственными сепаратистскими группировками мы наблюдали уже около полугода. Все признаки указывали на подготовку к действиям. В данном случае мы – лично вы, мисс Шайнер, – им помешали, но в Оклахоме они, к несчастью, нас обошли.

На время умолкнув, чтоб Элли успела осмыслить услышанное, он придвинул к ней фотоснимок с изображением светлого пятна на фоне грозового неба. Причудливо изгибавшееся, пятно изрядно походило на зеленоватый, невероятно огромный коготь, высунувшийся из тучи, а в самой его середине чернело крохотное Т-образное пятнышко. Сощурившись, Элли сумела разглядеть в этом пятнышке самолет.

– Ну как? Нет ли сходства с тем, что вы видели?

Элли, улыбнувшись, откинулась на спинку стула.

– А, теперь понятно. То есть вам хочется услышать от меня, что я именно это и видела?

– Нет, нам ничего услышать не хочется. Нам требуются разъяснения, что конкретно вы наблюдали, – и для протокола, и для вашего же собственного благополучия. В полете вы подверглись нешуточным травматическим переживаниям. Едва не погибли. Кто удивится, если все это привело к некоторым расстройствам… тем более с учетом вашего прошлого?

Вот тут Элли разом сделалось не до смеха. Казалось, татуировка, невидимая для всех, кроме нее самой, ползет вокруг тела, щекочет, сжимает ребра тугими, холодными кольцами.

– А что с моим