Царь Скорбь - Джо Хилл

– С Греггом?

Донна кивнула на Грегга (с двумя «г») Пине, сидевшего на краю одной из скамей, глядя на Донну с простодушной, слегка глуповатой радостью, с вниманием дрессированного пса, ждущего угощения.

– Конечно, для свадьбы это местечко – ничего так себе, миленько, – продолжила Донна, пуская пар изо рта, – но для языческого траха подходит просто-таки идеально. Я все колени травой перепачкала.

Слева от подиума ждали своего часа Робин Феллоуз с Гвен Плебс, подружкой невесты. Робин оказался самым нарядным из приглашенных. На свадьбу Элли он явился в кремовом костюме, расшитом масляно-желтыми розами, как будто наряд сотворили ни много ни мало чары окрестных зарослей. Прически Робина и Гвен тоже украсили венками из диких цветов.

Гвен заговорщически подмигнула Элли.

– Милота, а? – шепнула она, да таким тоном, будто только-только сошла на берег с одного из мэнских омароловов.

– Я уж совсем было собралась в джинсах выходить замуж, – откликнулась Элли. – Одному Господу ведомо, как Донна ухитрилась за пять дней раздобыть здесь, на краю света, такое платье.

– Единственное, что вам требуется сегодня надеть, дорогая, – это обручальное кольцо. Прочие детали гардероба не обязательны, – заверил ее Робин.

– Вот это, насчет «не обязательны», здорово сказано, – поддержал его Ван. – Я лично согласен полностью.

– Меня больше волнует, что она почувствует, когда от одежды избавишься ты, Ван, – заговорил Колин Рен, нарядившийся в элегантный черный костюм с узеньким черным галстуком. – С другой стороны, Элли пережила этот полет, так что к травматическому опыту ей, по всей видимости, не привыкать.

– Все ли здесь? Все ли готовы? – спросила ее преподобие, бросив взгляд на Вана с Элли и вновь с особой сердечной улыбкой обратившись к гостям.

– Почти, – ответил Ван, вскинув кверху два пальца и оглянувшись в сторону неровной каменной пасти, заменявшей церквушке вход. Сделав паузу, он взглянул на часы и вновь устремил взгляд наружу. – Еще одного гостя ждем.

За дверьми зеленели склоны холмов, укрытых белыми венчальными шелками росы. По густо-сливовому небу пронеслась стайка мелких птиц. Сидевшие на скамьях заерзали, оборачиваясь к входу.

В тот же миг над краем самого высокого из холмов вспыхнул язычок алого пламени наподобие вонзившегося в небо клинка, и белые одеяния росы обернулись искристым складчатым полотнищем ярчайшего золота. Луч солнца, копьем вонзившись в дверной проем, пал на обнаженные плечи и ничем не прикрытое лицо Элли.

– Ага, вот и он, – подытожил Ван. – Как раз вовремя невесту поцеловать успел… везунчик!

К свадебному приему «Би-Эй» приготовили им и торт в виде пассажирского авиалайнера, но когда шеф-кондитер выкатил его на тележке в обеденный зал, у лайнера отвалилось крыло. Собравшиеся дружно расхохотались.

Интерлюдия вторая. Гвен: под арестом 1997 год

1

За завтраком по кафетерию разнесся слушок, будто одна из «возродившихся», Дейрдре Фланнаган, сухозадая сучка, спавшая в обнимку с Библией и ревевшая во время молитв, среди ночи покончила с собой в собственной камере. Оставив записку: мол, лишить себя жизни – грех куда меньший, чем продолжать жить, как она жила до сих пор.

– Вот это точно, Дафна! – гаркнула Шанель Эмерсон с того края стола. – Вишь как: она взаправду предпочла смерть, только чтоб к тебе в камеру не возвращаться!

– Спорю на что угодно, она в тыщу раз вкуснее этой яишницы, – высказалась Джесс Блох, дамочка с вытатуированной возле левого глаза свастикой, спихивая с тарелки ошметки серого омлета из яичного порошка в лужу грязной воды на подносе.

– Хошь попробовать, придется те взять номерок и ждать очереди, – ответила Дафна Найсуондер, подмигнув ей, однако в животе у нее похолодело, желудок сжался, и, воротившись в камеру, она нисколько не удивилась, обнаружив, что ее дожидаются два надзирателя со старшей надзирательницей Хамберсом во главе.

Крепко сложенная, бедра – что бревна, глаза под вислыми веками тускло поблескивают серебром, Хамберсом уже держала наготове дубинку.

– Заключенная пятьдесят один-джи-девять-джи, встать к стене. В вашей камере производится обыск. Не желаете ли сообщить о хранении чего-либо запрещенного добровольно?

– Если чего и найдете, так это мне, мля, подсунули, – буркнула Дафна.

Один из охранников махнул тефлоновым фонарем-дубинкой, веля ей встать к стене.

– Руки на голову, – не удостоив Дафну взгляда, пробормотал он.

– Заключенная пятьдесят один-джи-девять-джи, – устало, привычно затянула Хамберсом, – нет ли в вашей камере предметов, которые могут случайно нанести мне вред?

– Вред? Ваще-то это я тут пострадавшая. Это у меня тут никаких гражданских прав нет. Это против меня тут сговариваются, улики подсовывают, и так всю жизнь, – проворчала Дафна. – Всю мою жизнь.

Один из надзирателей встал между Дафной и дверью в камеру. Другой, сопровождаемый Хамберсом, вошел внутрь, и оба направились прямиком к унитазу. То есть заранее знали, где нужно искать. Высокий тощий надзиратель с громадным кадыком (среди заключенных его прозвали Джагхедом из-за явного сходства с вечно голодным, отощавшим парнишкой, героем серии комиксов) натянул перчатку и сунул руку в стальную чашу. Нащупав в сифоне проволоку, он вытянул из унитаза фут нитки и еще фут, а затем на свет появился и полиэтиленовый пакетик с двенадцатью унциями черного. Охранник поднял находку повыше, держа руку на отлете: как-никак капало и с перчатки, и с пакетика здорово.

– Что это, заключенная пятьдесят один-джи-девять-джи? – протянула Хамберсом.

– Ну, а сама-то как думаешь? – откликнулась Дафна. – Дерьмо мое, с последнего раза. Забирайте хоть все. Будет вам сувенир на память.

– Да уж, сувенир на память о тебе нам определенно не помешает, – заметила Хамберсом. – Если там вправду то самое, чем оно с виду кажется, недолго тебе, Найсуондер, у нас в «Блэк Крикет» оттягиваться осталось. Считаные деньки.

– Добраться б до той баптистской сучки, что на меня стуканула, сама бы ее прикончила. Снова, – прорычала Дафна в ответ.

2

Приближение беды Гвен почуяла задолго до того, как неприятности наконец-то настигли их в Гогане, возле местного роллердрома. Не ожидала она одного – что примет на себя первый удар… и что Артур – пускай всего-то минуту, но какую же славную! – выстоит в одиночку против целого воинства.

К восьми вечера Донна здорово напилась и здорово расшумелась. В ее случае первое не приводило ко второму разве что изредка.

Гвен полагала, что Донна, вполне возможно, начала пить уже за поздним завтраком, с нескольких «Мимоз»[146] в симпатичном баре для избранной публики при «Кэптен Лорд Мэншн»[147]. Элли, наверное, тоже пила весь день напролет, хотя насчет нее судить было гораздо труднее. Эллисон принадлежала к тем редким представителям