Царь Скорбь - Джо Хилл

Прожившая всю жизнь в Мэне, с обычаем выпивать на парковках Гвен познакомилась давным-давно. Отхлебнув из горлышка, она поднесла бутылку к губам Элли, чтобы та тоже смогла сделать глоток. Пока бутылку передавали по кругу, Донна подошла к корме «Крайслера Ле-Барон», внимательно оглядела наклейки, скривилась… и вдруг впилась в наклейку насчет «ДАРОМ НЕ КАТАЮ» ногтями, стараясь содрать ее с бампера.

– Вот пакость, – прорычала она. – Вот пакость, мать ее… это ж насильничья наклейка!

– Стоит ли, а? – подала голос Лулу.

– Н-н-н-не-а! – протянула Элли.

Тем временем Донна, отыскав на асфальте осколок стекла, принялась соскребать им наклейку и даже соскребла чуть-чуть – узкую полоску, прихватив заодно малость хромировки. Подстегиваемая безмолвной яростью, она начала украшать сталь бампера уродливыми царапинами, а остальные девчонки молча взирали на все это со стороны, не желая защищать от Донны объект ее гнева.

– Девчонка девяти лет из Гошена, штат Нью-Йорк, – сквозь зубы заговорила Донна, – попросила у мамки разрешения в гости к соседям сходить. Друг ее, через пару домов живший, скворечник новый соорудил. Вот только не дошла она туда. Не дошла. Нашли ее в мусорном баке, с проломленной головой. Мы две недели сюжеты об этой истории крутили в вечерних новостях, и я вам вот что скажу: это дядюшка ее постарался. Доказать, что это его рук дело, мы не можем, однако он – известный насильник, и наклейка у него на бампере «Бьюика» с надписью: «Не верь тем, кто истекает кровью по пять дней в месяц и продолжает жить»! Такие – они всегда сами во всем сознаются. Сами нутро гнилое показывают…

Отчаявшись отодрать наклейку, она отошла в сторону, вскоре вернулась с обломком кирпича и начала колотить им по бамперу.

– Брось, дорогая, – сказала Гвен. – Пойдем-ка, сядем в лимузин, шампанское твое прикончим…

Однако Донна даже бровью не повела. Кирпич с лязгом высек из бампера искру, а Донна подняла его повыше, ударила снова, и бампер, отвалившись от кормы авто целиком, загремел об асфальт.

– Ого! – воскликнула Гиги.

Донна, выпрямившись, отшвырнула обломок кирпича и отряхнула ладони от пыли о зад меховых трусов, а Гвен от души пожалела, что не решилась удержать Донну от продолжения пьянки.

Не успели они отойти от покалеченного «Ле-Барона», как на стоянку свернул «кадди» сорок девятого года с Колином за рулем. Укрытые брезентовым верхом, их парни опустили стекла до отказа и торчали наружу. Сидевший впереди, справа от Колина, Грегг высунулся в ночь, за окно, по пояс, а Колин, руля одной левой, держал Грегга правой рукой за ремень, чтоб не вывалился на ходу. Из заднего окна свисали рука и голова Вана.

– Гляньте на эту аппетитную мохнатую задницу! – заорал Грегг. – И это ж невеста моя!

«Кадди» на полном ходу описал круг, другой, третий.

– Элли! Элли, детка! – во всю глотку завопил Ван. – Ты хоть раз видела, как я на роликах рассекаю?!

– Н-Н-Н-НЕ-А-А! – крикнула в ответ Элли, рысцой устремившись за «кадди» и радостно размахивая резиновыми копытами над головой.

– О как! – взвыл Ван. – Айда, любимая! Вот погоди, сейчас и увидишь, как я там всех порву! Я ж, черт возьми, ангел роликов! Ангел роликов, черт возьми!

Гвен взглянула вдаль поверх «кадди», нарезавшего кружок за кружком, баранку за баранкой, так что из-под колес валил дым. Да, разумеется, поздним вечером пятницы в торговых рядах, по ту сторону автострады, работало еще одно заведение: крытый роллердром под названием «Пещера Мерлина». Неоновая вывеска над входом изображала бородатого человека в остроконечной чародейской шляпе, мчавшегося куда-то на роликах, придерживая складчатый подол чародейской мантии. В последний раз Гвен была там на праздновании дня рождения подруги, в двенадцать лет.

Машина остановилась. Как только дверцы «кадди» распахнулись, Донна рухнула на колени Грегга, оставив ноги снаружи, а Грегг шлепнул ее по задравшемуся кверху заду.

– Вот оно, ради чего мы сюда ехали! – заорал он, пьяный в той же степени, что и она. – Погнали, Рен-нес-санс!

(Ренессансом он прозвал Колина, переиначив его фамилию.)

Девчонки полезли в машину. Элли устроилась на коленях у Вана. Гвен втиснулась между Ваном и Артуром, затем Гиги плюхнулась на колени к ней, а Колин, выйдя наружу, впустил внутрь Лулу. Сколько трудов, чтобы проехать две сотни футов до той стороны шоссе…

– Надеюсь, никто не пострадал? – шепнул Артур на ухо Гвен, оценив состояние Донны.

– Разве что в смысле уязвленных чувств, – ответила Гвен, вспомнив, сколько гадостей Донна наговорила Лулу.

Как только все расселись, «кадди» покатил к выезду со стоянки, и Гвен выглянула наружу сквозь заднее окно.

Рэкхемские спортсмены как раз выходили из магазина. Двое из них тащили здоровенные пакеты из бурой оберточной бумаги – скорее всего, с ящиками пива внутри.

4

Каток роллердрома представлял собой пару акров блестящего, точно зеркало, бетона – старого, сплошь в трещинах да царапинах. Под черным потолком, окутывая разноцветным маревом водоворот катающихся, ритмично мерцали геометрические узоры из неоновых трубок. В столь поздний час здесь собрались вовсе не ребятишки – можно сказать, давно уж не ребятишки, и Гвен невольно задумалась: зачем они сюда пришли? Неужели не знают, что роллердром – для детей?

С этими мыслями она начала не спеша шнуровать взятые в прокате ролики. Тем же самым занялся присевший рядом Артур. Костюм его состоял из плотной серой водолазки, накрахмаленных джинсов и очков в роговой оправе. Голову он обрил подчистую, совсем как Колин, а бритое темя прикрыл непальской курительной шапочкой[152] – феской. Таких шапочек Гвен не видела еще никогда, а снова увидела только на голове Альбуса Дамблдора в фильмах о Гарри Поттере.

Долгое время они, ни разу не остававшиеся наедине с самого начала свадебных выходных, молчали, уставившись в пол.

Донна напилась так, что уже не держалась на ногах и уселась в углу катка. Надевший ролики Грегг, семеня на месте, тянул Донну за руки кверху. Порой ему удавалось оторвать ее зад от бетона и, хохоча, выписать вдвоем с нею неуклюжий, недолгий пируэт, но затем Донна снова плюхалась на пол.

Ван со своей единорожкой катались на пару, скользили плавно, будто ни трение, ни сила земного притяжения их не касаются.

«Да, он и вправду на роликах – бог», – подумалось Гвен.

Действительно, Ван то бесстрашно подпрыгивал, воздевая над головой руки, словно балетный танцовщик, то приседал на корточки и несся вперед, как кегельный шар. Элли, виляя из стороны в сторону, катила за ним, а раз вскочила ему на плечи и