Царь Скорбь - Джо Хилл

– Ы-ык-к!

Веснушчатый, нелепо взмахнув руками, рухнул с ног.

Артур, описав крутой вираж, развернулся, затормозил так резко, что колеса роликов взвизгнули, заскрежетали, стачиваясь об асфальт. Веснушчатый с «кроманьонцем» даже не пробовали подняться: первый схватился за горло, второй глухо стонал, держась за живот.

Остальные лякроссисты двинулись к Артуру.

– Эй! Эй, ты чего это?! – крикнул один.

– Мочи его! – заорал другой.

– Ребята… эй… эй, ребята… стоп, хватит, – забормотал третий.

Подкатив к Гвен вплотную, остановившись над ней, Артур закружился на месте. Толкнулся ногой и начал вращаться, будто фигурка на крышке музыкальной шкатулки. Клюшка в его руке со свистом – вжух, вжух, вжух – рассекла воздух, и лякроссисты шарахнулись назад. Один из них отступил в такой спешке, что с маху сел на асфальт. Второй, попятившись, отлетел к Донне, и та не упустила случая отвесить ему пинка под зад. Третий, отскочив фута на три, пригнулся и швырнул в Артура нащупанным под ногами камнем, однако Артур, развернувшись, ловко отбил камень развилкой, соединяющей сетку с рукоятью клюшки. Отраженный его ударом, камень угодил парнишке в бедро возле паха, и паренек взвизгнул от боли.

У Гвен закружилась голова, в глазах помутилось, огни фонарей причудливо, судорожно замерцали в ночной темноте. Артур кружился, кружился на месте, вращая лякроссной клюшкой над головой, – ни дать ни взять друид с боевым посохом на поле битвы, в самой гуще врагов. Картина эта захватывала, воодушевляла: настолько радостным Гвен не видела Артура еще никогда.

Тем временем один из малолетних подонков вознамерился, обогнув «кадди», броситься на Артура, как только тот отвернется, однако, стоило ему выскочить из-за машины, в бой вступил Ван. Набрав скорость, он присел, как на катке, помчался вперед, рокоча, будто кегельный шар, а на ходу выхватил из-за спины пластмассовый щит и с разгону влепил им лякроссисту в морду. Парнишка, взбрыкнув ногами в воздухе, рухнул на спину, а Ван принялся описывать вокруг Артура круги вроде колец Сатурна, потрясая щитом и с истерическим хохотом маня к себе противников: давайте, мол, давайте сюда, ушлепки, кому еще вмазать?!

Оглядевшись, Гвен обнаружила, что Элли, прекратившая попытки добраться до спрятанной под костюмом татуировки, молотит перед собою копытами и нараспев, во весь голос скандирует:

– Ван, Ван – чем-пи-он, все на свете может он!

Ну а Артур неторопливо вращался в самом центре вселенной, хлеща вокруг взятой с бою лякроссной клюшкой – вылитый Брат Тук, преподающий Робину Гуду урок смирения. Ван скользил, кружил рядом, торжествующе вскинув к ночному небу пластмассовый щит, то выпрямляясь, то приседая, точно колибри над цветком.

Тут Гвен подхватили под локоть. Кто бы это… а-а, Колин. Оставил Донну с Греггом и подошел, чтоб помочь Гвен подняться. Ноги ослабли, коварные ролики разъезжались, скользили туда-сюда, но Колин удержал ее, спас от падения. На губах его играла улыбка, и Гвен только сейчас поняла, насколько Колин любит Артура с Ваном – возможно, даже преклоняется перед их героизмом. По-прежнему улыбаясь, Колин погладил амулет, то есть веб-камеру, на груди, и Гвен вдруг подумалось, что он каким-то образом ухитрился заснять происходящее, хотя это и невозможно: ведь веб-камеры не работают, если к компьютеру не подключены.

– О да, – заметив ее взгляд, подтвердил Колин. – Вся эта красота зафиксирована до минутки. Вот здесь, внутри – и навеки.

А Артур кружился, кружился на месте, постепенно замедляя движение, сбавляя обороты… и, повернувшись к Гвен с Колином, остановился. В глазах его мерцали веселые искорки, ночь за спиной полыхала, пульсировала цветными огнями. Поначалу Гвен рассудила, что сполохи в ночи ей просто мерещатся, и осознала ошибку лишь после того, как полицейский автомобиль квакнул сиреной, призывая зевак расступиться и дать ему дорогу. Веселье кончилось.

7

К семи утра за ними, выпущенными на волю, заехала Тана Найсуондер. Последние пару лет Тана работала водителем автобуса (третьеклашки, сказала, компания куда лучше пиццы с травой), и, выйдя из Брансуикского окружного изолятора временного содержания навстречу серому, пасмурному, холодному утру, друзья обнаружили ее автобус, тарахтящий на холостых под углом к ограждению у края стоянки. Пине, припарковавшиеся рядом, стояли возле белой «Шевроле Люмины», взятой напрокат. Раймон, старый солдат, штурмовавший «Омаха-Бич», опустив голову, грыз зубочистку и даже не взглянул на них. Его жена, Саша, в серой креповой блузе и серебристом шарфе, переминаясь с ноги на ногу, хрустела пальцами. Счастливо избежавшие ареста сестры сидели сзади, в салоне. Обмякшее, опухшее с недосыпа, лицо Гиги побледнело, точно у утопленницы. Лулу, прямая как шомпол, взирала на приближавшихся, улыбаясь одними уголками губ.

«Гнусная улыбочка, – едва взглянув ей в лицо, подумала Гвен. – Похоже, не идти Греггу Пине и Донне Макбрайд к алтарю с утра в воскресенье… или вообще хоть когда-нибудь».

Ну и печально же выглядел отряд искателей приключений, пристыженных, вспотевших, терзаемых похмельем, шагая к автобусу в одних носках! Перед тем как друзей погрузили в полицейские фургоны, коньки управляющий «Пещеры Мерлина» потребовал обратно, а вернуть им обувь никто не удосужился. Что ж, ладно… без обвинений обошлось – и то хорошо. Слава богу, на вызовах Гвен довелось познакомиться со всеми гоганскими копами: у тех, кто носит форму, принято по мере возможности заботиться друг о друге.

Особенно жалкий вид имела Элли, шагавшая с большой, закрывающей всю голову целиком маской единорога под мышкой. Девчонок красивее Элли Гвен до сих пор не встречалось, но сейчас, в беспощадном свете раннего утра, опухшая, всклокоченная, она выглядела вдвое старше, чем есть, да еще жутко измученной.

На ступеньках автобуса сидел, прижимая к груди игрушечную пожарную машину, семилетний сын Таны, Джетт. Увидев идущих, он в восторге вскочил на ноги: еще бы, не каждый же день увидишь компанию взрослых, вырядившихся как идиоты!

– За чо тя взяли-то, Гвен? – полюбопытствовал он.

– Надо думать, за преступления против моды, – проворчала Тана, оглядев меховые трусы Гвен. – Ты кем нарядилась, медведицей? И это вот – нижняя часть медвежьего костюма?

Донна шла вперед, устремив невидящий взгляд в никуда, покачивая бедрами, но сохраняя странную неподвижность тела, будто несла на голове поднос. Внезапно она пошатнулась, и Гвен пришлось поддержать ее, подхватив под локоть.

– Не протрезвела все еще? – полюбопытствовала Тана.

Грегг обхватил рукой голову.

– Кажется, меня сейчас стошнит.

– А меня сейчас точно стошнит, – простонала Элли, остановившись, согнувшись в поясе и опершись ладонями о колени.

– Знаете что, – даже не оглянувшись на жениха, заговорила Донна, – вот только в автобусе, ради всего