Царь Скорбь - Джо Хилл

ежедневная редакторская планерка, причем без нее. С этими мыслями Донна раскрыла телефон и набрала номер продюсера, Морриса Шенли, чтоб сообщить ему: так и так, неподалеку от дома, где живет брат, произошел мощный взрыв, и она беспокоится, не пострадал ли Донован… однако ее «Нокиа» сбросила вызов после третьего гудка. Ну да, с сотовой связью в этих мрачных ущельях из кирпича и стекла дела обстоят – из рук вон. Сколько бы Колин ни утверждал, что сотовые телефоны гораздо актуальнее компьютеров с ноутбуками, верилось в это с трудом: много ли проку в такой хреновине, если ею не воспользуешься где угодно?

Конечно, Колин знал все и о телефонах, и о будущем вообще, и разбирался в подобных вещах куда лучше ее. Кто-кто, а Колин жил в двадцать первом столетии, по крайней мере, с начала девяностых. Первая его компания торговала техническими средствами наблюдения, позволявшими, взламывая систему сотовых телефонов, читать чьи угодно текстовые сообщения и электронные письма, а еще отслеживать поисковые запросы в сети. Второй стартап Колина начал торговать системами безопасности, защищающими частные компании и правительственные учреждения от того самого взлома, на котором специализировалась первая его компания. Впаривая людям вирус, а после продавая им же лекарство, Колин Рен развлекался вовсю. Тем первым двум предприятиям он посвятил кучу времени, даже написал для них кое-что из первоначальных программ, хотя утверждал, что в программировании не силен. Теперь он сам работой практически не занимался. Учредил фонд венчурных инвестиций («Сокровища Смога» – все его компании назывались в честь какой-то тупой херни насчет подземелий и хоббитов) и делал деньги, вкладываясь в чужие стоящие идеи. Журнал «Форбс» писал, будто он стоит двести миллионов долларов, но когда Донна спросила, правда ли это, он только скривил губы в легкой усмешке и сказал:

– Если первые двадцать миллионов получаешь в наследство, остальное уже не так важно.

Катившее к парку Вашингтон-Сквер такси то ехало, то останавливалось. Под солнцем было довольно тепло, однако в прохладном полумраке кэба Донне снова сделалось зябко, будто в мокром купальнике. Ощущение это она ненавидела всей душой. Терпеть не могла собственной слабости и презирала слабость других женщин. Случалось, презирала даже слабости Элли… Элли! Представив себе, как Элли хватают, тащат куда-то, Донна невольно вздрогнула, и ей очень захотелось сделать кому-нибудь больно. Хотя Грегг Пине любил, когда Донна делала больно ему – ну, если не поначалу, то со временем выучился удовольствие от этого получать. А наутро после того катастрофического девичника он собрал чемоданы и оба «г» из своего имени и свалил навсегда. И в итоге женился на инвестбанкирше десятью годами старше его самого, дамочке с роскошными ногами, не выпускающей изо рта сигареты, заставившей его брачный контракт подписать. Может, у них даже дети уже растут… бр-р-р, жуть какая!

В конце Пятой авеню показалась арка, грязновато-белый мраморный монумент на фоне ослепительной синевы неба. Выбравшись из желтого кэба, Донна двинулась навстречу ясному морозному дню и отыскала себе скамейку под нагим деревом. Здесь связь была, но прежде чем ей представился случай кому-нибудь позвонить, телефон загудел, высветив на экране незнакомый номер. Поколебавшись пару секунд, она раскрыла «Нокию» и ответила на звонок.

– Донна, это я, – заговорил Колин. – По имени меня не называй. Весьма вероятно, те, кто охотится за тобой, уже слушают твой телефон. Мой-то от взлома защищен, но твой – нет, а значит, примем за данность, что нас сейчас слышат. Еще у тебя в телефоне есть маячок-транспондер – им могут воспользоваться, чтоб отыскать тебя. От него нужно избавиться сразу же, как только закончим разговор. Им известно об Элли – мы с ней только что говорили, известно о Доноване, и, думаю, я не ошибусь, предположив, что они знают также о тебе. Но это, вполне возможно, все, что им известно.

– То есть та дурацкая книжка…

– Да, именно так. Мне эта идея не понравилась сразу, но сделанного, увы, не воротишь. И если им больше ничего не известно, пускай оно так и останется впредь. Они свой ход сделали – ладно, в скором времени мы сделаем свой.

Донна сама не заметила, как поднялась на ноги. Сейчас она чувствовала себя вроде заряженного пистолета, готового выстрелить и прикончить любого, кто угодит под пулю. Умел, умел Колин внушать ей чувство, будто они обречены на победу…

– Шевелись, Донна, на месте не стой. Я знаю, где ты. Следует полагать, они это знают тоже. Элли уже извещена, что встречаться с тобой там нельзя. Соберемся все вместе под уличным фонарем, что выглядит как знак вопроса. В течение недели жду вас там каждый день ровно в шесть вечера. Мне не звони… и никому из нас не звони. В самом крайнем случае, если уж без этого совсем никак, звони из автомата.

Донна быстрым, широким шагом направилась прочь, звонко цокая о бетон каблуками.

– Что еще? – спросила она.

– У меня все. Вешай трубку, сим-карту вынь…

– Что такое…

– Карта памяти в выдвижном держателе, у твоего телефона он сбоку. Открывается шпилькой для волос. Вынь сим-карту и выброси. Телефон разломи пополам и выброси тоже. Увидимся под знаком вопроса. Осторожнее там. Люблю тебя.

– И я люблю тебя, – откликнулась Донна, причем нисколько не покривила душой. То же самое она с чистой совестью могла бы сказать любому из них – Артуру, Гвен, Элли и Вану. Ради любого из них она не пожалела бы жизни, хотя, конечно, куда охотнее покончила бы ради них с кем-то другим.

Сим-карту она спустила в дождеприемник. С телефоном пришлось повозиться, но в конце концов соединявший половинки шарнир спасовал. На ходу Донна зорко приглядывалась к гулявшим по парку, но если за ней кто-нибудь и следил, слежки не замечала. Поспешив к поперечной улице, она вышла на Шестую авеню, к станции метро «Вашингтон-Сквер». Спускаясь в ревущий, окутанный паром подземный мир, она уже бежала со всех ног, насколько позволяли четырехдюймовые каблуки.

3

В одной из забегаловок Пенн-стейшн[168] она присела передохнуть, глядя на еле теплый ломтик пиццы, которую совершенно не хотела есть, и тут какой-то тоненький, будто тростинка, человек, тихонько подсев к ней, заговорил:

– Ого, Донна? Донна Макбрайд из «ФОКС НЬЮС», двадцать пятый канал?

Белая накрахмаленная рубашка и новенькие, с иголочки, джинсы сидели на нем просто великолепно, синева глаз навевала мысли о ледниках, светлые, без малого белые волосы казались короной из витого серебра – ни дать ни взять сказочный эльфийский принц.

Донна кивнула. Разумеется, узнавание ей польстило, вот только время сейчас