Царь Скорбь - Джо Хилл

– Ух ты! Класс! – восхитился незнакомец и хлопнул ладонью по стойке. – А вот я вам кое-что покажу. Вы ведь журналистка…

С этими словами он заглянул в тонкий кожаный портфель наподобие мягкого кейса-«дипломата» и извлек изнутри желтоватую картонную папку.

– Взгляните-ка, оцените, заслуживает ли освещения в новостях.

Развернув папку, он показал Донне зернистый фотоснимок, фото ее брата, Вана, в трусах и парусиновой смирительной рубашке, уложенного боком на какую-то кушетку: голые, тощие, необычайно бледные ноги в пупырышках, глаза закрыты…

У Донны подвело живот, все тело будто бы вновь облепил холодный мокрый купальник. Вздрогнув, она оперлась ладонями о край стойки, словно из опасения упасть с табурета.

«Эльфийский принц» захлопнул папку.

– Как вы сумели меня разыскать? От телефона я избавилась и топтунов с хвоста сбросила наверняка.

– Добравшись до Пенн-стейшн, вы позвонили из автомата своему боссу… Как его? Моррису Шенли. Ну а мы, слушая и его линию, вычислили, откуда звонят. Как мне известно, – продолжил он, укладывая папку в портфель, – у вас на груди имеется невидимая отметина, прикосновение к которой призовет в наш мир некое существо, способное спалить меня на месте вместе с этим вот табуретом. Скажу откровенно, мне подобная перспектива совершенно не улыбается, однако должен вам сообщить: в таком случае мы…

– Убьете Вана.

– Вовсе нет! – с сердечной белозубой улыбкой возразил незнакомец. – На это мне полномочий не дано! Нет, он слишком ценен. Как и вы. Лоботомия – вот что мы с ним тогда сделаем. Наша команда уверена, что контакт с этим существом он не утратит даже с прижженной лобной долей. Лично я, как человек, читавший его книгу, сочту это крайне обидным. Такой живой, игривый взгляд на мир… словом, я буду очень, очень о сем сожалеть.

– Не будете. Потому что умрете раньше, – возразила Донна.

– И то верно. Видите ли, Донна, мы бы кольнуть вас попробовали, однако в общественном месте, тем более в помещении… любая оплошность, и… м-да. Тут дело может обернуться гораздо хуже, чем утром, на Гарфилд-стрит. Кроме того, мне хотелось бы с вами поладить, по возможности установить… э-э… продуктивные рабочие отношения. Идемте со мной. Выйдем отсюда, и я отвезу вас к брату.

– А после?..

– А после вы уделите мне две-три недельки, вот и все. С вашими работодателями мы свяжемся, сообщим, что ваш брат пострадал при взрыве на Гарфилд-стрит. Что при его травмах потребуется целая серия хирургических операций, а потом долгий реабилитационный курс и вам нужен отпуск для ухода за ним.

– Две-три недельки… Зачем?

– Поможете нам разобраться, что именно произошло над Гренландией пять лет тому назад. Два «Эф-шестнадцатых» рассечены пополам, и мы уверены, что вы сможете объяснить, кем и как это проделано. Возможно, нам также удастся побеседовать о Харуто Сагаве, погибшем на следующую Пасху, при взрыве, уничтожившем четырехэтажное здание и погубившем еще без малого три десятка членов «Аум Синрикё». Или о Хильберто Эррере, колумбийском наркобароне, сожженном заживо в горном лагере заодно с двумя дюжинами вооруженных до зубов головорезов на прошлую Пасху. По словам туземцев, расправился с ним Белый Кетцалькоатль – дракон, объект поклонения ацтеков, – с товарищеской усмешкой добавил он. – Поймите, Донна, мы просто хотим во всем разобраться, и вы можете нам с этим помочь. Ну как? Согласны?

– А потом вы что, просто отпустите нас подобру-поздорову?

– Да, разумеется. Возьмем с вас официальную подписку о неразглашении, и…

– Подписку? Ага, конечно!

– Прошу, не вынуждайте нас подвергать Донована лоботомии. Тем более что… Возможно, в таком случае нам придется проделать то же самое с Элли.

Донна похолодела. К горлу подступила тошнота.

– До Эллисон вы не дотянулись. Ушла она от вас.

– Пока не дотянулись. Пока. Однако дотянемся обязательно. Сейчас она, конечно, в бегах, но вы-то, думаю, все понимаете. Законченная алкоголичка без малейших способностей к сохранению собственной жизни…

– У кого точно нет способностей к сохранению собственной жизни, так это у клоунов, которых вы послали за ней. Вам еще не один день их обгорелые останки с тротуара соскребать предстоит.

Рука Донны будто сама собой поднялась к вороту блузы, большой палец коснулся стыка ключиц, кожу шелковисто защекотал татуированный змей, обвивший ее тело.

Незнакомец, конечно же, следил за ней в оба глаза.

– И сколькие, кроме меня, на ваш взгляд, погибнут, если вы призовете его сейчас, здесь? – заметил он, оглядев пиццерию, набитую людьми, словно вагон метро в час пик. – В Бруклине эта тварь уничтожила трех наших, но не только, не только! Женщину, мать четверых детей, швырнуло в стекло витрины. Она тоже мертва: ударом ей сломало шею. Еще дюжина человек сейчас в ожоговой хирургии. Это существо… Оружием высокоточным его не назовешь, а? Что он, по-вашему, натворит, спущенный с поводка здесь, посреди Пенн-стейшн? Сколько народу погибнет? Сто человек? Две сотни?

С этими словами он сложил перед собою ладони.

– Идемте. Поедемте с нами. Мне еще многое, многое нужно выяснить.

– По-моему, вам уже известно достаточно.

– Отнюдь! Вот, например: есть ли у него имя? Возможно ли побеседовать с ним, не опасаясь неминуемой гибели? С вашей помощью, а?

Вопрос Донна оставила без ответа. Живот ее скрутило судорогой.

Незнакомец соскользнул с табурета.

– Что ж, следуйте за мной или нет. Пойдете со мной сейчас – нам не придется увечить лобную долю вашего брата раскаленным бором. Или оставайтесь здесь. У вас взят билет до Бостона – возможно, мы сумеем настичь вас там. А может, позже. Так или иначе, со мной вы, Донна, поедете. Вопрос лишь в том, любите ли вы брата настолько, чтобы отправиться со мною сейчас.

Умолкнув, он смерил Донну выжидающим взглядом. Необычайно синие, его глаза казались ненастоящими. Однако Донна не сдвинулась с места, и он, неохотно кивнув, будто оба они согласились на несогласии, двинулся сквозь толпу к выходу в вестибюль. Прежде чем шагнуть на мраморный пол общего зала, он приостановился и оглянулся назад. На этот раз Донна поднялась и направилась следом, оставив пиццу нетронутой.

– Представьтесь, по крайней мере, – проворчала она.

– Валентин, – отвечал незнакомец. – Джо Валентин.

Донна недоверчиво сощурилась:

– Это не настоящее имя.

– Разумеется. Древние сказки, народный фольклор, то и дело предостерегают: назовешься кому-либо из эльфов и фей истинным именем – жди беды, им непременно воспользуются против тебя. Сдается мне, напустить на меня эту тварь вы можете, коснувшись отметины на груди или узнав мое имя, и никак иначе.

За ними, держась позади, двинулись еще двое. Один, здоровенный, с усами под Тома Селлека и ножищами толще телефонных столбов, отогнул лацкан скверно пошитого спортивного пиджака и забормотал что-то в спрятанный