Царь Скорбь - Джо Хилл

Однако главный вопрос состоял не в том, чего ради он завис в каком-то мотеле с девчонкой (в каком мотеле? с какой девчонкой?), а в том, когда же она вернется. Скорее всего, девчонка отправилась за кофе для них обоих и для смеху решила малость почудить, оставив его в смирительных рукавичках. И он, Ван, здорово влипнет, если она вдруг попадет под машину. («Или погибнет при взрыве газовой магистрали», – подумалось Вану. Необычайная конкретность этой мысли настораживала, тревожила, а уж следующая мысль: «А Элли разве не пошла за V-8?» – оказалась настолько ужасной, что Ван поспешил прогнать ее прочь.)

Подойдя к панорамному окну возле двери номера, он сдвинул в сторону край занавески, чтобы взглянуть на стоянку снаружи… и, охваченный страхом пополам с изумлением, едва не плюхнулся на задницу.

Никакой стоянки снаружи не оказалось. За окном тянулся в обе стороны широкий, ярко освещенный, сияющий белизной коридор. Белый линолеум на полу, белый подвесной потолок, распахнутая дверь по ту сторону коридора… Оглядеть комнату напротив целиком не позволял угол зрения, но, судя по белой маркерной доске на стене, там находилось что-то вроде зала совещаний. Мимо шла женщина – чернокожая, довольно-таки пожилая, в симпатичном твидовом костюме. Одной рукой она жала на клавиши «Блэкберри», в другой рассеянно вертела библиотекарские очки[176], свисавшие с ее шеи на серебристой цепочке.

– Да что это все за херня?! – заорал Ван, молотя кулаком, обтянутым кожей, в стекло.

Чернокожая прошла мимо, даже не взглянув в его сторону.

Задернутая до отказа, занавеска заскрежетала о карниз. Казалось, там, за окном, коридор какой-то опытно-исследовательской лаборатории – к примеру, «Три-Эм»[177]. Снова взглянув на дверь, Ван не обнаружил ни цепочки, ни даже щеколды.

Повозившись с дверной ручкой, он обнаружил, что ручка вертится, но дверь отпереть не сумел. Мимо, толкая перед собой тележку вроде библиотечной, прошел здоровенный, сложенный будто штангист тип в облегающей розовой рубашке поло. Ван снова забарабанил кулаком в стекло. «Штангист» взглянул на него без особого интереса и двинулся дальше.

Едва волоча ослабшие ноги, Ван доплелся до кровати, сел, повозился с телефонной трубкой, кое-как прижал ее плечом к уху… и только тут сообразил, что на аппарате нет ни наборного диска, ни кнопок с цифрами.

– Обслуживание гостей, – приветливо откликнулась женщина на том конце линии. – Чем могу вам помочь?

– Что это все за херня?! – зарычал Ван. – «Помочь»!.. А можете вы мне помочь-то? Я в комнате… не знаю… вроде больничной палаты? И дверь открыть не могу!

– Совершенно верно, мистер Макбрайд. Завтрак и таблетки вам принесут в самом скором времени. Не нужна ли вам помощь с туалетом?

– Не нужна ли мне… что? Нет. Почему я… Кто вы?

– Гостевая служба.

– Я… я руками ничего сделать не могу!

Похоже, этим Ван ее здорово развеселил.

– А как же вы в таком случае управились с телефоном?

– То есть руки у меня в этих… как сказать… в мешочках таких, кожаных. И не снять их никак: они на замки заперты.

– Совершенно верно, мистер Макбрайд. Меры предосторожности.

– Предосторожности? И от чего же меня оберегают таким манером? Чтоб не вздрочнул с утра?

– Оберегают таким манером не вас, мистер Макбрайд. Мистер Валентин вам все объяснит. Сейчас он на совещании, но, я уверена, рад будет услышать, что вы проснулись и не страдаете от неблагоприятных воздействий.

– Неблагоприятных воздействий чего? – не понял Ван.

Однако его память уже начала пробуждаться. Сердце забилось в точности так же, как в тот момент, когда огненный шар разнес вдребезги его любимое окно, то самое, всякий раз напоминавшее ему «песчаный доллар», и он подумал, что Элли погибла при взрыве… «Магистральный газопровод, не иначе», – подумалось ему поначалу, только рванул вовсе не магистральный газопровод, а Элли осталась жива. Поскольку звонила ему сразу же после взрыва. Звонила, велела как можно скорее бежать, и он так и сделал бы, если б только успел отыскать мокасины.

– Вы не имеете права держать меня здесь ни за что ни про что.

– Постарайтесь успокоиться, мистер Макбрайд. После завтрака к вам зайдет мистер Валентин. Он сможет все объяснить.

Щелчок, и связь прервалась.

Ван шмякнул трубкой об аппарат так, что она, подпрыгнув, слетела с рычагов. По коридору расхаживали взад-вперед какие-то люди, а ему вовсе не хотелось, чтобы за ним подглядывали. Подбежав к окну, Ван зажал занавеску меж кулаков в кожаных рукавичках и дернул ее с такой силой, что ненароком оборвал карниз. Всхлипнув от досады, он попробовал вставить карниз в скобы, но с этой задачей в смирительных рукавичках управиться не сумел. Теперь все проходящие мимо могли любоваться его пупырчатыми ногами и задницей в белых трусах, пока не надоест. Мысль эта показалась Вану невыносимой. Доковыляв до кровати, он подхватил покрывало, завернулся в него, будто в халат и, внезапно лишившись сил, сел. Сейчас бы выпить… пожалуй, так сильно Ван не нуждался в чем-то подобном еще никогда.

Приуныв, он уставился на собственное отражение в темном экране «Зенита». Телевизор! Отыскав канал местных новостей, можно разобраться, куда его занесло и сколько сейчас времени. Снова поднявшись, Ван нажал кулаком кнопку «Вкл./Выкл.». Вспыхнувший в центре экрана огонек тут же разросся вширь, заполнил кадр до краев. Звук, правда, не включился, но…

На экране появилась Донна – растрепанная, в одних трусах и футболке, если не считать таких же, как у него, смирительных рукавичек, застегнутых на запястьях. Лежала она на боку, закрыв глаза, съежившись в комок поверх одеял. Спальня ее оказалась точно такой же, как у Вана, вплоть до дешевой акварельки с изображением приморской набережной под синим ливнем. Эта картина лишила Вана последних крох надежды и самой жизни. Как будто вилку из розетки выдернули.

Однако у телевизора имелся переключатель каналов. Конечно, в этих чертовых рукавичках с ним пришлось повозиться, но вот он, щелкнув, провернулся, и… На экране появилась та же комната, но под другим углом. Безучастно, тупо прощелкав пять каналов с разными видами на комнату Донны, Ван вернулся к первому и тут сообразил, что в его комнате тоже есть камеры, упрятанные в блестящие стеклянные шары под потолком. Несомненно, включив свой телевизор, Донна увидит на экране его.

Пять каналов, и на каждом одна только Донна Макбрайд, круглые сутки – как раз то самое, о чем сестра грезила с самого детства…

6

Появление Валентина в компании медсестры