Царь Скорбь - Джо Хилл

– Передайте ему: спасибо за завтрак! – крикнула Донна. – Пускай и на обед заглядывает при случае, я только рада буду!

Шкафоподобный тип с усами как у Тома Селлека (его она посчитала одним из охранников, однако он остался стоять у порога, предоставив сдерживать Донну другим) рассмеялся, и Донна взяла это на заметку. Кого сумеешь развеселить, тот тебя уже не забудет, непременно начнет прикидывать, как ты еще сможешь его развлечь.

– Стало быть, газ в комнате вас пугает не слишком, – заметил усатый.

– Если уж вы собрались отравить нас, давайте, травите, – ответила Донна. – Повод для этого все равно рано или поздно придумаете. Только, прежде чем газ качать, о герметичности комнаты позаботьтесь. Под дверью в коридор вон щель какая большущая.

Шкафоподобный тип, расправив усы под Селлека, усмехнулся:

– Ну вы и штучка, а? Сорока восьми часов тут не провели, а я уже начинаю гадать, кто у кого в заложниках.

С этим он постучал в дверь, чтоб всех четверых выпустили.

Передачу о Доноване Макбрайде телевизор продолжал показывать по всем каналам до самого вечера. Больше смотреть было нечего. В какой-то момент Ван поднялся, начал беспорядочно, без особого рвения исследовать спальню и отыскал в выдвижном ящике кое-какую одежду. И потом минут двадцать, не меньше, силился натянуть пижамные штаны. Глядя на его старания, Донна не удержалась от смеха. Ну да, одеваться, если руки затянуты в тугие кожаные рукавички так, что не разжать кулака, дело нелегкое… Управившись со штанами, Ван вытащил из ящика футболку и пару носков, выложил из них на полу посреди комнаты сердечко и с надеждой, с тоской уставился в сторону телевизора. Донна подняла взгляд к камере над собственным телевизором, закатила глаза и сделала вид, будто ее тошнит. На лице Вана мелькнула легкая, едва заметная улыбка… Вторая победа за день! Определенно, пленницей Донна оказалась просто великолепной – и этому, может быть, вовсе не стоило удивляться. Еще бы, она ведь прожила большую часть жизни, раздумывая, что сделала, что предприняла бы, оказавшись в том самом фургоне вместо Кэди.

Одна из медсестер принесла ей обед. Другая принесла ужин. Обеденной медсестре Донна позволила спокойно накормить ее азбучным супом[180] и стереть кровь Валентина с ее лица. А вот с ужином к ней явилась та самая девчонка, видевшая, как Донна отгрызла Валентину ухо.

– Я – сестра Довер, – объявила она. – Надеюсь, плеваться вы больше не станете.

Донна разинула рот и, как только сестра Довер поднесла к ее губам ложку нежно-кремовой пасты, резко качнулась вперед и гавкнула по-собачьи. Медсестра, взвизгнув, отпрянула, выронила ложку, а Донна довольно посмеивалась до самого конца ужина.

Без пары минут пять она увидела, что Ван сидит в изножье кровати, обхватив себя за плечи, и вроде бы неудержимо дрожит. Первым делом ей подумалось, что Валентин начал закачивать в комнату Вана тот самый пентаграм-как-его-там натрия и в следующую секунду Ван рухнет на бок, пуская изо рта пузыри.

Однако Ван всего-навсего сидел, сидел и дрожал – ни судорог, ни одышки. Как только он в очередной раз взглянул на экран телевизора, Донна точно так же обхватила себя за локти, сделала вид, будто тоже дрожит, и выразительно пожала плечами. В ответ Ван запрокинул голову, изображая, будто жадно пьет из горлышка невидимой бутылки. Кивнув, Донна почувствовала леденящую пустоту в низу живота. Когда Ван в последний раз держался так долго без выпивки? Как скверно подействует на него вынужденное воздержание? К сожалению, обо всем этом оставалось только гадать.

Похоже, кому-то, следившему за камерами наблюдения, их переговоры шарадами пришлись не по нраву: спустя пару минут видеотрансляция из комнаты Вана вырубилась. Экран заполнился метелью помех, динамики разразились оглушительным треском – бессмысленным, яростным взрывом шума. «Зенит» пришлось выключить, а скуку Донна с детства терпеть не могла: безжалостные допросы, угрозы пытками и то куда лучше. Однако заняться ей, кроме мыслей о том, как она голодна, было решительно нечем. Обняв подушку, Донна принялась посасывать уголок наволочки, чтобы хоть немного унять спазмы в желудке. Какое-то время спустя она придвинула кресло с прямой спинкой к панорамному окну, отдернула занавеску и устремила взгляд за окно. За окном тоже не оказалось ничего особенно интересного: коридор как коридор, разве что сплошь белый, да порой люди мимо проходят. Раз по ту сторону стекла остановилась худощавая чернокожая в твидовом костюме, с картонным стаканчиком кофе в руке, и окинула Донну взглядом, будто зверя в зоопарке. В ответ Донна свирепо сверкнула глазами, но чернокожая только заулыбалась: ах, дескать, как мило! Тогда Донна высунула язык. Чернокожая в твиде ответила тем же и двинулась дальше.

Донна думала, что с утра Вана снова покажут по телевизору, однако не тут-то было. На экране по-прежнему плясали помехи, динамики по-прежнему испускали идиотский треск. Завтрак ей принес медбрат – тот самый, приходивший за ухом, симпатичный на вид, стройный, с ямочкой на подбородке, как у героев из комиксов, вот только лицо его при всей своей миловидности совершенно не запоминалось, не откладывалось в памяти, лишенное каких-либо изъянов, придающих лицам индивидуальность.

– Валяйте, кусайтесь, если уж без этого никак, – сказал он. – Мне не впервой. Меня уже кусали и, вероятно, покусают еще не раз. Только, если вздумаете меня тяпнуть, завтракать будете собственными зубами. Что скажете? Хотите овсянки или предпочтете сегодня поголодать?

Донна открыла рот и принялась послушно глотать овсянку, а когда он наклонился к ней, чтоб утереть ей губы, коснулась коленкой его бедра изнутри. Все это время человек с усами под Тома Селлека стоял в проеме распахнутой двери, скрестив руки на широченной – с виду не меньше ярда шириной – груди и пристально наблюдая за ними. Вот и хорошо, пускай, пускай посмотрит, пускай о возможностях открывающихся подумает…

– Честно говоря, вы не в моем вкусе, – сказал ей медбрат.

– А долго меня здесь продержат? – спросила Донна.

– Понятия не имею.

– А где мы?

– И с этим тоже не ко мне. Здесь хватает тех, кому платят за разговоры с вами. Мне платят, чтоб я от разговоров воздерживался.

– Как вас зовут?

– Медбрат Лансинг.

Донна задумалась.

– Лансинг – это столица штата. А та вчерашняя медсестра назвалась Довер. Тоже столица штата. С чего бы это? Зачем вам липовые имена?

– Об этом спросите мистера Валентина.

– Господи Иисусе, это же не тюрьма! Это какой-то… спецвыпуск к празднику! Я кофе хочу. Отсосать за кофе готова.

– Все