Царь Скорбь - Джо Хилл

Необычайная, потрясающая голубизна Валентиновых глаз наводила на мысли о киношных спецэффектах. Волосы его – всклокоченные, белые с золотистым отливом кудри – тоже казались чем-то сродни парику из хозяйства гримеров.

– Джо Валентин, – представился он с порога. – Подал бы руку, да мама с детства учила: дразнить людей дурно.

Медсестра, вкатившая в комнату тележку с завтраком Вана, отличалась дерзко вздернутым кверху курносым носом и жизнерадостной улыбчивостью молодой воспитательницы из детского сада.

– Держу пари, вам жутко хочется пить! – объявила она, прокалывая соломинкой фольгу, затягивавшую чашку с апельсиновым соком. – Давайте-ка смочим горлышко, мистер Макбрайд!

С этим медсестра сунула соломинку Вану под нос, и он, несмотря на обиду, глотнул сока – холодного, сладкого, просто прелесть.

– С сестрой моей осторожнее, – предупредил Ван медсестру. – Позволит соломинку вставить в рот, да вам же в глаз ею и плюнет.

– О нет! – бойко возразила медсестра. – Уверена, не станет она так шалить.

Занявший позицию у порога, бык с усами под Фредди Меркьюри перекрыл телом дверной проем почти целиком. Его усы отчего-то казались знакомыми, и, приглядевшись внимательнее, Ван вспомнил: точно, этот тип был среди явившихся за ним в бруклинскую квартиру – еще мокасин потерявшийся держал в руке, пока кто-то другой шприцем в шею колол…

– У нас есть овсяная кашка, а есть йогурт, – щебетала тем временем медсестра. – Вам что больше нравится?

– Лично мне больше нравится есть самому, – буркнул Ван. – А еще хорошо бы, чтоб вы эти хреновы рукавицы с меня наконец сняли. Выручите меня, леди, и когда дело дойдет до суда, я им скажу, что вы прислушались к голосу совести.

– Еще двенадцать часов, – продолжила медсестра, словно Ван не сказал ни слова, – нам придется пожить на жиденькой белой пище. После глубокого наркоза животик перетруждать не стоит…

– Я, – перебил ее Ван, – не операцию перенес, а пережил похищение. И одна из похитителей – вы. Вы, понимаете? Вы – соучастница преступления. И когда все это кончится, отправитесь за решетку, соображаете?

Медсестра нервно взглянула на Валентина. Улыбка на ее губах заметно поблекла.

– Давайте овсянки попробуем.

– Сами пробуйте. Угощайтесь. В жопу ее себе запихните.

Мистер Валентин, подойдя к столику с телевизором, развернул единственное в комнате, прилагавшееся к столику кресло и оседлал его задом наперед, облокотившись на спинку.

– Ну что ж, – сказал он, – не хочет есть, и не надо. Может, к обеду проголодается. Продолжайте по распорядку, сестра Довер.

Медсестра, отложив белую пластмассовую ложко-вилку, нагнулась и извлекла с нижней полки тележки манжету тонометра.

– Где я? – спросил Ван.

– На секретном объекте с изоляционным режимом, – ответил мистер Валентин.

– В каком штате? – уточнил Ван. – В Нью-Йорке?

Валентин отрицательно покачал головой.

– Значит, плюсуем к обвинению в незаконном лишении свободы насильственный увоз за границу штата, – подытожил Ван и снова взглянул на сестру Довер, накачивавшую воздухом манжету тонометра на его руке при помощи черной резиновой груши. – Сколько вам? Лет двадцать пять? Вот как раз к пенсии на свободу и выйдете.

Сестра Довер с треском расстегнула «липучку» и сдернула манжету с его руки.

– Не нравится мне ваше давление, – пробормотала она. – Высоковато для пациента, отходящего от наркоза.

– Это все кокаин, – успокоил ее бычара с усами как у Фредди Меркьюри.

Не ожидавший от «мяса» участия в разговоре, Ван удивленно приподнял брови. Усы быка до сих пор не давали ему покоя. Казалось, он должен узнать эти усы, но…

И тут ему вспомнился голос Элли в телефонной трубке, заполошное, торопливое: «С ними тот, жирный, из Гренландии. Как звать, не знаю».

Вот оно! Теперь-то Ван понял все.

– Вы были в этом… в Нарсарсуаке. На допросах присутствовали, – выпалил он.

– Удивлен! Как только вы меня вспомнили, – заметил усатый. – Я бы сотку не задумываясь поставил, что на беседы вы являлись удолбанным в хлам.

– Это ты точно в хламину удолбан, если считаешь, будто вам все это сойдет с рук, что бы тут ни затевалось! – огрызнулся Ван. – Вы на кого работаете?

Валентин небрежно взглянул на усатого бычару. Бык, отказываясь отвечать, скрестил руки на груди, и Валентин вновь повернулся к Вану:

– Надолго задерживать вас здесь нам не потребуется. Поможете во всем разобраться, и мы переправим вас обратно, в Нью-Йорк, уже через две недели.

Ван рассмеялся. Сестра Довер, воспользовавшись случаем, сунула ему в рот градусник, но Ван отвернулся в сторону.

– Две недели – это на тринадцать дней и двадцать три часа позже, чем следует, чувачок, – сказал он. – Но это еще ладно. Как вы, мать вашу, меня отпустить собираетесь? Я, черт возьми, в «Роллинг Стоун» пишу. И курил траву с Джесси Вентурой[178] еще до того, как он губернатором Миннесоты стал. И написал книгу, изданную на восьми языках. Как это вы меня отпустите подобру-поздорову, если я посвящу весь остаток жизни тому, чтоб с вас, со всех до единого, спустили три шкуры в суде, не говоря уж об общественном мнении?

– Ну, это вряд ли, – ответил Джо Валентин. – Вряд ли. Мы с вас возьмем подписку о неразглашении, а вы рады будете, подписав обязательство, вернуться к прежней жизни. Рискну предсказать: к тому времени, как вы начнете собирать чемоданы, мы все станем друзьями.

– Вы хотели схватить, похитить прямо с улицы мою жену. Кольнуть ее шприцем и увезти. Мою жену, – процедил Ван.

Валентин, слегка подавшись назад, взглянул на Вана с печалью, как будто тот нанес ему какой-то особо подлый удар, однако в уголках его рта по-прежнему играла улыбка.

– Да, да… хотели. Оперативник второго года службы переволновался, сработал нечисто и в наказание за сию оплошность изжарился заживо вместе с напарниками. По-моему, тут мы квиты. Однако давайте-ка поговорим о произошедшем в Бруклине подробнее, Донни.

– Донован.

– Давайте поговорим о том, как пять человек погибли, сорок два человека получили ожоги и прочие травмы, а ваша жена ускользнула из наших рук. В скобках замечу, ненадолго, и вскоре также присоединится к нам… полагаю, за это я вполне могу поручиться. Благодаря происшедшему я случайно узнал об отметине у нее на груди. У вас есть такая же. Как и у вашей сестры. Нам их не разглядеть, однако мы еще поглядим, проверим, не проявляются ли они в световых волнах различной длины. Коснувшись отметины, она призвала на помощь интересующее нас существо. Вопросов у меня уйма, но давайте начнем с простого. Есть ли у этого существа имя?

– У него есть морда и пасть, – буркнул Ван. – Сами вскоре увидите, мистер.

Валентин хлопнул ладонью о жесткую спинку кресла.

– O’кей!