Царь Скорбь - Джо Хилл

безмозглый пудель. Еще до того как Донна оттяпала ему часть щеки, на истории он большую часть урока, вместо того чтобы слушать, с тоской глядел за окно, на игровую площадку. Поразмыслив, Донован начал выполнять классные работы вместо него. Раскрасил на карте Америки земли, приобретенные Штатами благодаря «Луизианской покупке»[190], а потом регулярно украдкой сдергивал со стола Джерри листки с письменными заданиями и заполнял их, как только заполнит свои. Джерри этого будто не замечал, а миссис Гамильтон раз или два застукала Вана за возвращением листков на стол Джерри, но не сказала ни слова.

После рождественских каникул в школу Джерри не вернулся. Во время судебного процесса его родители решили заново начать жизнь в Майами.

* * *

На Летисии похищение и убийство Кэди Льюис не сказалось никак. По-прежнему работавшую у Макбрайдов, ее никто, даже Льюисы, ни в чем не винил. Однако после пропажи Кэди она изменилась, сделалась молчаливей, серьезнее. И играть во дворе перед домом Вану с Донной больше не позволяла, чему оба были только рады. Первые пару месяцев после несчастья с Кэди Донна вообще не выходила бы из дому, если б не заставляли, и то ей требовалось, чтоб за руку взрослый держал, ну а Ван с малолетства предпочитал сидеть перед телевизором.

Няня и домоправительница, Летисия любую работу выполняла тихо и аккуратно. Даже посудомойку загружала с величайшей осторожностью, словно боясь разбудить звоном тарелок спящего младенца. Еще у нее появилась привычка нервно расчесывать волосы Донны, пока они с Ваном смотрят мультики, – чесала, чесала до глянца, придавая им блеск новенькой медной проволоки.

Однажды, в Пасхальное воскресенье (тогда Донна с Ваном учились в четвертом), Летисия пригласила их к себе, в Мемэр, на поздний завтрак в семейном кругу: креветки с яйцами, кукурузные лепешки с халапеньо и сангрия – в одиннадцать утра. На праздник родня Летисии съехалась со всего «сковородника», и с островов, и из Нового Орлеана, а двое – чернее любого черного на памяти Вана, Эммануэль с Симоном – прибыли даже из Восточного Техаса. Теплые лучи весеннего солнца пронзали дымок, курившийся над барбекю у крыльца громадного, старинного, выстроенного в девятнадцатом веке мемэрского особняка, наполовину укрытого дубами сплошь в бородах испанского мха. Так замечательно пахшего морем, лангустами, острыми томатными соусами утра Ван не видывал еще никогда. Эммануэль с Симоном приехали на фургоне в точности как у Би-Эй Баракуса из «Команды А»[191] и по очереди подбрасывали то ступней, то коленом захваченный с собой футбольный мяч, соревнуясь, кто дольше не уронит его на землю, под Джимми Клиффа[192] из магнитолы фургона. Вану удалось подбросить мяч ногой целых пять раз подряд, и Эммануэль с Симоном торжествующе взревели, радуясь его успеху. Симон курил толстенные самокрутки – как Ван узнал позже, с травой. Тем временем Донна стояла посреди газона в двадцати футах от них, глядела на всех троих, но не сказала ни слова.

Вернувшись домой, она сообщила отцу, что снова видела тот самый фургон, а в Симоне опознала человека, правившего им в день похищения Кэди. Фургон Донна узнала с первого взгляда, и синий якорь, вытатуированный на предплечье Симона, тоже, хотя о якоре в прежних показаниях даже не заикнулась. Казалось, мать Вана с маху ударили в живот. Худенькая, жилистая, Джун Макбрайд со дня похищения страдала мигренями и часто с обеда до вечера лежала у себя в спальне, во мраке, за задернутыми шторами. В тот день Джун с Ленни, отцом Вана, засиделись до поздней ночи, негромко, встревоженно о чем-то беседуя, а рано утром Ленни, позвонив Летисии, попросил ее не приезжать на работу. А потом позвонил в полицию. Очевидно, за ночь Джун с Ленни успели убедить друг друга, что Летисия тоже участвовала в похищении дочки Льюисов. Будто бы это она, дождавшись подходящего момента, подала знак родственничкам, а те, как говорится, и обстряпали дельце.

В ходе начавшегося расследования выяснилось, что ни Эммануэль, ни Симон похитить Кэди Льюис никак не могли, поскольку нелегально прибыли в страну всего за четыре месяца до того самого пасхального завтрака. Оба отделались принудительной высылкой домой, на Гаити. Зато муж Летисии, Мартин, угодил под арест за хранение марихуаны с целью перепродажи. Сам он настаивал, будто наркотиками не торгует, а заначку берег к мальчишнику одного из друзей, но в итоге отсидел пять лет. До того как с Летисии сняли все обвинения, кто-то из соседей разбил камнем лобовое стекло ее машины, а местный пастор попросил Летисию впредь воздержаться от посещения приходской церкви.

Однако Донна ни в чем не раскаивалась. Во-первых, расследование доказало, что Летисия с Мартином торговали наркотиками. Вдобавок, на ее взгляд, во время похищения Кэди Летисия обкурилась по самое не могу. Если б не это, Кэди вполне могла бы остаться цела и невредима. А родственнички Летисии – ладно, пускай в похищении и не замешаны, но прибыли к нам нелегально, и как знать, что еще успели натворить, живя среди настоящих американцев?

Спустя полгода после того, как Летисии дали отставку, Донован увидел ее возле кафе-мороженого у берега океана и, подбежав к ней, обнял ее за талию. Летисия, наклонившись, поцеловала его в лоб, расплакалась и плакала, пока мать, настигнув Донована, не оттащила его, ухватив за запястье.

– Даже близко к нам больше не подходи, – прорычала Джун. – Не лезь к моим детям.

* * *

В восемьдесят пятом Донне снова привиделся тот самый фургон. Какие-то мексиканцы-садовники в фланелевых рубахах и рабочих штанах выгружали инструмент из багажного отделения черного «Эконолайна». Позвонив в полицию, Донна не стала утверждать, что фургон – тот самый, увезший навсегда Кэди Льюис. Сказала, что видела у садовников траву.

Грин-карты[193] у мексиканцев оказались в порядке, травы в фургоне не обнаружилось, но одного из садовников все равно арестовали, так как его имя – Хосе Гарсия – совпало с именем человека, участвовавшего в групповых изнасилованиях в Джорджии, неподалеку от границы штатов. После пяти дней отсидки в тюрьме Флориды его повезли в Мейкон… где ему, наконец, удалось доказать, что он – не тот, совсем другой Хосе Гарсия.

Случилось это в апреле. Мексиканцы-садовники заключили контракты с хозяевами нескольких домов в огромном, обнесенном оградой жилом районе, куда Макбрайды переехали после того, как Ленни взял на себя управление семейными газетами и телевизионными станциями. Как-то после обеда, под конец мая, Донован заметил их фургон перед одним из соседних домов, там, где дорога начинала сворачивать к югу. Вернувшись домой, он