Царь Скорбь - Джо Хилл

– Доктор Патрик, допрос веду я, – напомнил Валентин, не удостоив ее даже взгляда.

Свет снова заморгал – часто, прерывисто, будто в такт пульсу Донована. Однако внимания на это не обратил никто, кроме мистера Франциска, поднявшего голову и смерившего задумчивым взглядом лампы под потолком.

– Сестра Довер, бригада техобслуживания, – заметил Ван. – Похоже, все, у кого нашлась хоть капля здравого смысла, сделали ноги. Похоже, они боятся Царя Скорби сильней, чем вас, мистер Франциск.

– Вот только я кое в чем отличаюсь от вашего дракона. Мне не нужно ждать Пасхи, чтобы разделаться с теми, кто создает проблемы, – смерив Вана равнодушным взглядом, процедил Франциск.

– Донна, слушай меня, – заговорил Джо Валентин, подкатив табурет к ложу Донны. – Дыши глубже, ровнее, как будто наполняешь легкие воздухом, перед тем как нырнуть под воду.

– Иди на хер, – откликнулась Донна, однако в ее голосе зазвучали сонные нотки.

– Только после тебя, и то вряд ли, – проворчал Валентин, и Доновану показалось, что к нему вернулась прежняя беззаботная бодрость. – А сейчас дыши глубже, медленнее, спокойнее. Мы с тобой вот-вот нырнем в глубину. В глубину памяти. Бояться нечего: я буду рядом. Спрошу тебя кое о чем, и каждый откровенный ответ принесет тебе радость. На душе у тебя станет легче, светлее, спокойнее. Тайны хранить больше незачем. Сбросишь их с плеч – и вся жизнь пойдет по-другому. Проще, спокойней, свободнее. Готова ли ты, Донна, рассказать мне всю правду?

– Ладно, – вздохнула Донна, – чего там. Ну, расскажу – разница-то какая? Ты все равно скоро сдохнешь.

На неестественно бледных щеках Джо Валентина вспыхнули алые пятна – единственное свидетельство того, что последняя фраза задела его за живое. Уложив на колено папку-планшет, Валентин приготовил ручку, чтоб делать записи, хотя зачем бы – на что же тогда микрофон?

Доктор Патрик вновь поднесла к губам Вана соломинку, и он, сделав еще глоток, уставился на Донну, словно завороженный.

– Все это легко и просто, проще простого, Донна, – продолжал Джо Валентин. – Как тебя зовут?

– Донна Мехитавеель Макбрайд, – ответила Донна. – Элли говорит, вот это, второе, – мое тайное имя, имя шлюшки и старой девы из восемнадцатого века.

Ван, поперхнувшись, закашлялся, да так, что апельсиновый сок брызнул из носу, но медбрат Лансинг, подойдя с полотенцем, утер ему лицо.

– Ну а где же ты родилась? – спросил Валентин.

В тот же миг свет заморгал снова… и электричество вырубилось. Вереница аварийных ламп вдоль стены вспыхнула неярким золотистым светом, озарившим руки и лица, однако большая часть комнаты погрузилась в гнетущий, удушливый мрак. Мерный гул генератора где-то вдали – не столько звук, сколько что-то вроде постоянной вибрации, – вмиг унялся, стих.

– Да будь оно все проклято! – взорвался Джо Валентин. – Ну почему, почему все наперекосяк?! У меня уже никакой власти нет?!

– Твоя ошибка, Норман Беркли, – с добродушной насмешкой заговорил, зарокотал устами Донны Царь Скорбь, – заключена в убежденности, будто у тебя вообще когда-либо имелась хоть какая-то власть. Итак, тебе интересно, где я рожден? Я вылупился из яйца в кратере вулкана Гекла[200], за пять тысячелетий до рождения Христа. В миг моего рождения вулкан пробудился, окутал мир мглой, укрыл тучами пепла, да такими густыми, что ваши предки, скопище жалких, прозябавших в убожестве и кровосмешении обезьян, решили, будто для них настал судный час… и были абсолютно правы, дружище! Минувшее с тех пор время и есть ваш судный час… ну а суд вершу я.

18

Тут Донна сделала глубокий, неторопливый, как ее и просили, вдох, а на выдохе из ее ноздрей заструился серый дымок. Доктор Патрик жалобно заскулила во мраке. Литл-Рок метнулся к дверям, дернул дверную ручку, но ручка не поддалась.

– Куда это вы? – осведомился мистер Франциск.

– За подмогой!

– Будьте любезны, вернитесь на место, – велел мистер Франциск. – Пока нам не включат ток, отсюда никто никуда не выйдет. Замки-то здесь электрические.

Джо Валентин, прижав к груди планшетку, изумленно, во все глаза таращился поверх нее на Донну. Только на самом деле его, конечно же, звали не Джо Валентином. В действительности Джо Валентина звали Норманом Беркли, и Колин, каким-то образом разузнавший об этом, шепнул его имя на ухо Царю Скорби. Наряду с именами еще сорока двух человек.

– Ваша светлость… ваше величество, – выдохнул Норман Беркли. – Для меня великая честь… польщен…

– «Польщен»? Вот как ты это называешь? Я бы сказал, ты попросту обмочился, – посредством Донны поправил его Царь Скорбь.

– Матерь Божья, – пискнул Литл-Рок, – мне выйти отсюда надо!

– Заткни ему пасть, – велел Франциск Сэйлему.

Сэйлем, выхватив из петли на поясе тефлоновый фонарь-дубинку, шагнул к веснушчатому пареньку и ткнул его дубинкой в живот. Литл-Рок, ухнув, согнулся вдвое и опустился на колени.

Но Валентин, не обращая на все это никакого внимания, глядел только на Донну. За Донной самым пристальным образом наблюдали все. Глаза она прикрыла, из ее рта и ноздрей сочился струйками дым.

– Вы обязались с наступлением пасхального утра убить сорок три человека из нашего персонала. Разве так справедливо? Одни избраны, а другие?.. Чем они заслужили пощаду?

– Пощады не будет ни для кого. Тем, кто увидит меня и уцелеет, я буду сниться всю жизнь, до последнего дня. Мы часто будем встречаться вновь, в Долгой Тьме, а там им всякий раз предстоит вопить, пресмыкаться передо мною, рыдать, прежде чем я растерзаю их снова. Видишь ли, тем, кого я истреблю в неярком свете действительности, придется умереть всего однажды… и один из счастливчиков – ты. Ты, Норм.

Литл-Рок, не поднимаясь с колен, открыл рот, вдохнул полной грудью, будто собравшись высказаться, но лишь изрыгнул на пол струю густой бурой слизи.

– Господи Иисусе, – прошептал Лансинг, крепко стиснув предплечье Вана.

Здорово удивившийся, Ван не сразу сообразил, что таким образом Лансинг обращается к нему за помощью и поддержкой.

– Наша страна много богаче, много могущественнее всех стран, какие только знал мир, – заговорил Беркли. – Что бы вы ни получали, служа Шайнер с Макбрайдами, мы можем дать вам гораздо большее. Чего бы вы ни пожелали в обмен на наши жизни – мы сможем вас удовлетворить. Я уполномочен вести переговоры от лица нескольких транснациональных корпораций, компаний с миллиардными активами, и правительства Соединенных Штатов. Все они выразили готовность оценить вашу службу по достоинству. Все, что угодно… в пределах разумного. В рамках здравого смысла.

– Как насчет Небраски? – полюбопытствовал Царь Скорбь.

Кажется, в таком ужасе Ван Валентина не видел еще ни разу. Три месяца назад Валентин был молод, смышлен,