Царь Скорбь - Джо Хилл

– Все в порядке, – заверил ее Колин. – Теперь-то все хорошо. Ты как, домой ехать готова?

– Ван, – сдавленно всхлипнула Донна.

– Знаю. Я читал их электронную почту и знаю об этом деле все. А сейчас едем домой. В Терновники. Там тебя пальцем никто тронуть не сможет. Тебя никто, никто больше не тронет, любовь моя.

Длина перешейка разве что самую малость превышала милю, но к тому времени, как они добрались до Большой земли, Донна почти уснула… однако, едва Колин замедлил ход, остановил «кадди» и опустил стекло, вскинулась, подняла голову.

У обочины стоял черный «Порше 911», очевидно, направлявшийся к комплексу. За «порше» возвышалась табличка:

ОСТРОВ ЧЕРОКИ.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ВИРУСОЛОГИИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ИНФЕКЦИОННЫМ УГРОЗАМ

ПОСТОРОННИМ ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН

Из-за руля «девятьсот одиннадцатого» поднялся, встал у распахнутой водительской дверцы мистер Франциск в куртке-бомбере. Взглянув в сторону Колина, он разглядел и Донну на пассажирском сиденье.

– Идет тебе эта машина, Донна, – заговорил Франциск. – Ну и свобода тоже. Что там с Валентином-то нашим стряслось?

– Я, – буркнула в ответ Донна.

Франциск, кивнув, устремил взгляд к алому облаку искр и дымному зареву над руинами лаборатории.

– Пол, – окликнул его Колин. – Пол Фоллет.

Мистер Франциск, медленно повернув к нему голову, окинул его бесстрастным взглядом.

– То есть вы выяснили и мое имя?

– Да, уже несколько месяцев как. Я – Колин Рен, так что теперь вы знаете и мое. Если не знали до сих пор. Позвоните мне как-нибудь, при случае? – предложил Колин и приставил к щеке растопыренный большой палец с мизинцем, изображая телефонную трубку. – Нам с вами о многом нужно поговорить. Как все эти дела пойдут дальше. Кто кому будет подчинен. Чем надлежит искупить вот это… идиотское, деструктивное разбазаривание моего времени, не говоря уж о напрасной гибели моего друга.

Мистер Франциск кивнул, словно счел услышанное абсолютно резонным.

– И еще одно, – продолжал Колин. – Тело верните. Тело Донована. Чтоб мы надлежащим образом предали его земле. Доставки гроба жду в международном аэропорту Портленда, штат Мэн, к вечеру понедельника. Похороним нашего парня как полагается… иначе вам в итоге придется хоронить еще целую кучу своих.

В этот миг улыбка с его лица исчезла бесследно.

27

Пока они катили на север, прочь от побоища, Донна какое-то время дремала, примостив голову на плечо брата, прижимавшего ее к себе. В последующие месяцы она обнаружила, что он нередко возвращается, появляется рядом, стоит ей клюнуть носом. Что Ван ждет ее у самой кромки сна, стоя на пустынном берегу, отделяющем явь от грез, – джинсы засучены, босые ноги лижет прибой океана, рядом с которым сама Атлантика выглядит детской купальней… Порой он даже потирал большим и указательным пальцами «песчаный доллар».

А раз, пробудившись, Донна взглянула в зеркало заднего вида и увидела Вана, смотрящего на нее из зеркала, с легкой насмешкой сощурившись, приподняв тонкие брови. Зеркала оказались еще одним местом, где удавалось отыскать его спустя многие месяцы после похорон, после того как Эрин Оукс произнесла надгробную речь у края его могилы. Стоило Донне взглянуть в зеркало, сосредоточившись только на слегка, самую чуточку сощуренных глазах, или, войдя в темную ванную комнату, увидев в зеркале собственный силуэт, всего-навсего контур фигуры, встать нужным образом, склонить набок голову под верным углом, и…

Точно так же Донован глядел на нее из глубин треснувшего зеркальца той ночью, когда они призывали из Долгой Тьмы Царя Скорби. Треснувшее зеркальце (хотя Элли утверждала, что это была огромная раковина-конх, как в «Повелителе мух», а Артур, кажется, полагал, будто Царя Скорби призывали с помощью русской солдатской каски времен Второй мировой, наполненной водой из-под крана) передавали по кругу, из рук в руки. Дверь в коридор то распахивалась, то захлопывалась, грохая о косяк, так что грохот всякий раз заставлял вздрагивать от испуга. Как Донне хотелось убедиться, что все это розыгрыш – дурацкий, жестокий розыгрыш, устроенный Колином, что дверь управляется нажатием кнопки под карточным столом! Однако она точно знала: Колин тут ни при чем, и не только потому, что руки он все время неуклонно держал на виду. Решающим оказалось другое: оглянувшись на распахнутую дверь, Донна увидела за ней вместо коридора небо, а в небе – хоровод из множества незнакомых, странных созвездий.

В какой-то момент Элли встала и отправилась бренчать на пианоле. Вскоре после этого Артур вышел через французские окна наружу, в заснеженный двор. Зеркальце оказалось у Донны, и Ван, придвинувшись слева, заглянул в него вместе с ней. От центра стекла тянулась вниз трещина, делившая его пополам, и Донна, взглянув в свою половинку, увидела Вана, а Ван, глядя в свою, увидел ее, Донну. Тот, зазеркальный, Ван улыбнулся (хотя Ван, сидевший рядом, не улыбался вообще) и показал Донне карту, дракона червей, а зазеркальная Донна показала Вану дракона пик. Тут она и сообразила, что от них требуется. Обоим все стало ясно без разговоров.

Ван, отыскав две колоды карт, смешал их в одну. Усевшись на пол, друг против друга, они начали играть в «Войну». В древнейшую, первую свою карточную игру, которую так и не переросли, поскольку воевали друг с другом с рождения. Элли снова и снова выколачивала из пианолы мелодию «Puff the Magic Dragon». Колин, отсев от стола, перебрался к французским окнам и пускал изо рта колечки дыма. Ван перекрыл и забрал ее десятку червей червонной дамой. Донна побила его короля треф пиковым тузом.

– Если на свете взаправду бывают драконы, что же еще может оказаться не сказкой? – пробормотал Ван.

– Типа? Хочешь сказать, может, и Санта взаправду на свете есть?

– Или там великаны, и все такое. Эх, нам бы не дракона, а великаншу вызвать! Меня лично рослые женщины заводят здорово…

– И как ты себе это представляешь? Секс с великаншей… ну-ну! Нет, ползать в ее щели на манер спелеолога ты, надо думать, можешь сколько угодно, но какой же это секс, чувачок? – поддразнила его Донна.

С этим она выложила перед собой тройку треф, а у Вана вскрылась двойка бубен, и взятка осталась за Донной. Затем Ван вскрыл короля треф, но Донна побила его трефовым тузом, и взятка снова осталась за ней.

– Твою ж мать, – проворчал Ван.

– Инцесту в доме не место, – не осталась в долгу Донна.

Снаружи неторопливо, будто в замедленной съемке, гонялся за кем-то по снегу Артур Оукс. На глазах Донны оба, преследователь и преследуемый, разделенные сотней футов, пробежали мимо раза минимум два. Незнакомец удирал целиной, по сугробам, Артур