Царь Скорбь - Джо Хилл

Одетый в тужурку с непальской курительной шапочкой-феской, Артур выглядел так, будто не смеялся ни разу в жизни. Убыль волос на голове он компенсировал ухоженной, разросшейся еще гуще прежнего бородой, на носу его поблескивали очки в золотой оправе. Верхнюю одежду надели все, кроме Колина. Колин только-только вернулся с Западного побережья, прилетев вчера, ближе к вечеру, на личном «Гольфстриме», и прогреться дом еще не успел. Тем не менее Колин, словно не замечая холода, щеголял в серых джинсах и белой хенли вафельной вязки. Судя по посвященной ему статье в «Фаст компани»[213], недавно попавшейся Гвен на глаза, у него имелся целый гардероб, битком набитый белыми хенли вафельной вязки и узкими джинсами оттенка айсбергов. Ничего другого он теперь не носил. Объяснял, что таким образом избавился от необходимости принимать решение насчет одежды, а избегать бремени принятия решений чрезвычайно важно для жизни. Этого Гвен понять не смогла. Неужто выбор свитера так утомителен? Неужто он пойдет в этих хенли вафельной вязки на пляж или, скажем, на свадьбу? А что, если спагетти ешь? Отстирывать белый кашемир от пятен красного соуса – то еще развлеченьице!

– О чем ты? – не понял Артур.

– Об одиннадцатом сентября, – пояснил Колин. – Бен Ладен числился в списке наших врагов многие годы, но вершины так и не достиг. Я его просто не принимал всерьез. Несколько лет назад он пробовал устроить подрыв Башен-Близнецов, подогнав к ним грузовик с бомбой, и я, честно говоря, посчитал это смехотворным. Как и мы все. Все равно что подпалить Белый дом зажигалкой. Ну а охоту, устроенную на него Клинтоном в девяносто восьмом, принял за старания отвлечь людей от всего этого скандала с Моникой Левински…

– Козлина, – процедила Донна. – Козел озабоченный. Нет, эта-то, Моника, наверняка сама того хотела. Только и ждала случая встать на колени да болт его заглотить… Ладно, он ее хоть замочить втихаря не распорядился. Как некоторых других.

Все ненадолго умолкли. Вскоре Гвен сообразила, что друзья дожидаются, когда же в разговор вставит словечко Ван – лучше Вана отвечать на ругань и ярость Донны не умел никто. Однако теперь деньки пикировок Вана с сестрой остались в прошлом, а Донна привыкла делиться самыми гневными из собственных мыслей с весьма восприимчивой аудиторией. Теперь она трижды в неделю записывала собственную радиопередачу и вещала по АМ-радио из Портленда на всю страну. Многие станции запускали ее сразу же после Раша Лимбо, и порой она обгоняла его по числу слушателей. Мало того, недавно Гвен стороной узнала, что Донна каким-то образом вещает даже со спутников! Люди слушали ее при помощи так называемого цифрового, спутникового радио, транслировавшего передачи на весь мир. Подумать только, ненависть Донны Макбрайд бьет по Земле из космоса, будто фантастические лучи смерти… Тревожная мысль. Пусть не особенно, но тревожная.

– В одиннадцатом сентября не виноват никто, кроме тех типов с канцелярскими ножиками на борту самолета, – возразила Элли.

Колин покачал головой, однако подавленным он вовсе не казался. О своей оплошности он говорил так, будто отправился в супермаркет за яйцами и отчего-то вернулся домой без них.

– Конечно, теперь-то мы, покончив с ним, назад уже никого не вернем. Однако уберечь страну от увязания в Афганистане таким образом можем, и еще как. А когда с ним разделаемся, на Ираке сосредоточиться нужно. Пускай одиннадцатое сентября предотвращать поздно, но давайте попробуем предотвратить новые происшествия в том же роде, пока шанс есть. Тем более Саддам всеми силами добывает обогащенный уран из Нигерии… возможно, уже на семь бомб его накопил. Разведданные на этот счет непоколебимы. Так что давайте в этом году прикончим Усаму – опоздали мы с ним, конечно, однако подчистить этот хвост нужно, а в следующем году отправим нашего ящера к членам Хусейнова…

– Нет, – отрезала Донна.

Все снова умолкли. Колин, повернувшись к ней, непонимающе улыбнулся.

– Донна, отчего бы нам не решить вопрос с Бен Ладеном раз и навсегда? – мягко, нерешительно, совсем не в своей манере спросил он. – После того, что он уже натворил? Спасаясь от настигающего огня, ни в чем не повинные люди прыгали в окна Башен. За руки брались, чтоб спрыгнуть вниз вместе.

– Вот не знаю, насколько они там «ни в чем не повинны», – возразила Донна. – А кто этого сексуального хищника в президенты выбрал? С каким счетом Клинтон победил в Нью-Йорке? Они все, все за него голосовали!

Этого Гвен молча стерпеть не смогла:

– Слушай, дорогая, я тебя люблю, и еще как, но такой ерунды в жизни еще не слыхала. Этот ползучий гад, Бен Ладен, спалил заживо пару тысяч человек. Теперь его очередь. Вот уж на его счет, насчет отправки Царя Скорби по его душу, меня совесть не мучает совершенно. Поджарим его задницу, и дело с концом… причем дело-то доброе сделаем, согласись.

Однако Донна даже не взглянула в ее сторону.

– Голосования не будет. Сейчас моя очередь выбирать. Помнится, ты, Гвен, решив умертвить дедушку Колина, тоже вопроса на голосование не выносила.

Желудок Гвен сжался, будто она проглотила весь свой виски одним махом. Удар ниже пояса, как и любой удар ниже пояса, оказался болезненным.

– По-моему, у Донны свои чувства, как и у всех, – заметила Элли, гладя ладонь Донны, будто это Донна только что приняла нешуточный удар.

– Артур? Ты слово сказать не хочешь? Есть мысли?

Артур поднял руку, качнул бокалом так, что тусклый свет предвечернего солнца, пойманный виски, заиграл, заплясал в янтарном напитке.

– Ага. По-моему, мне очень не хватает Вана.

Донна наморщила подбородок, борясь с внезапным, конвульсивным наплывом чувств. Глаза ее заблестели, однако не протекли. Артур, не глядя на нее, продолжал изучать бокал с виски.

– Да, – согласился Колин, и Гвен показалось, что в его голосе слышится раздражение. Видела ли она прежде, чтоб Колина раздражало хоть что-нибудь? – Мне тоже. Каждый день. Однако я говорю о стоящем перед нами вопросе. Нам нужно выбрать, кто умрет следующим. И мое мнение таково: мы должны действовать заодно, немедля, и избавить мир еще от одного чудовищного зла.

– Ну, слава богу, – вздохнул Артур. – Давно пора. Итак, каким образом ты думаешь избавиться от Царя Скорби? Я весь внимание.

Колин сокрушенно покачал головой:

– Неужто кто-то затеял сеанс семейной психотерапии, а меня предупредить забыл?

Одним глотком допив виски, он широко улыбнулся, сунул языком за щеку кубик льда, и Гвен вдруг сообразила: да он же злится! Прежде она никогда не видела Колина разозленным, а в этот момент он просто-таки кипел от ярости.

Однако Артур сохранял спокойствие.

– Лично