Царь Скорбь - Джо Хилл

– У вас с Колином что, по-серьезному? – спросил Ван.

– Нет, – ответила Донна. – Просто трахаемся.

Следующая сыгранная Донованом карта оказалась звездой из колоды Зенера. Побив ее тремя извилистыми черточками, Донна открыла знак «плюс», и Ван побил его кругом. О старшинстве карт не спорили: какая старше, попросту разумелось само собой. Правду сказать, они не спорили, да и не разговаривали ни о чем вообще. Мало-помалу до Донны дошло, что за все время игры в «Войну» ни она, ни Ван ни разу не раскрыли рта. Вся их беседа шла исключительно в уме.

– Ох, ё, – выдохнула она, не раскрывая рта. – Ох, ё…

– А ты только-только заметила? – точно так же, не раскрывая рта, полюбопытствовал Ван и улыбнулся ей особой улыбкой, той самой, что превращала брата в одного из симпатичнейших парней на свете. – Близнецовская телепатия, детка. Близнецовская телепатия – настоящая, без дураков.

Тут Донна открыла дракона пик, а Ван ответил драконом червей. Оба вскинули карты, показывая их друг другу, засияли, усталые, но счастливые. Так и держали драконов поднятыми, даже после того, как карты занялись пламенем. Карта Донны загорелась от середины к краям: алое кружево пламени ширилось, росло на глазах. Дракон Вана, наоборот, задымился, вспыхнул в левом углу, а потом огонь пополз книзу.

– И кто же выиграл? – спросила Донна у брата, однако спрашивать, хочешь не хочешь, пришлось вслух: мысленная связь прервалась.

– Игра прекращена по причине драконов, – объяснил Донован.

Интерлюдия третья. Гвен: в тени 2001 год

1

В разгар утра их экипажу пришлось везти в больницу Подомаквасси двадцатилетнюю студентку из Рэкхема. Попытка лихо проскользнуть гриндом[212] вдоль перил велосипедной дорожки – а в результате падение и проломленная голова. Пожалуй, на следующий курс колледжа Рэкхема Аманде Френч уже не перейти. При некотором везении Аманда, возможно, когда-нибудь перейдет разве что с жидкой пищи на твердую – если, конечно, сумеет снова освоить обращение с ножом и вилкой, но Гвен бы за это не поручилась.

Сидя в заднем отсеке, пока «Скорая», разгоняя с дороги сиреной всех встречных и поперечных, проскакивала перекрестки на красный да огибала рытвины, Гвен держала Аманду за руку. Лицо умиравшей девушки прикрывала маска, насыщавшая кровь кислородом и снижавшая риск гипоксии. Толстенный ворот бандажа, охватывавшего ее шею, буквально воплощал в жизнь присловье насчет «головы на месте», ну а помянутую голову украшали бинты, однако роскошные темно-русые кудри Аманды выбивались из-под повязки, и все бы ничего, да только ее волосы слиплись от кроваво-алой пены, хлопьями падавшей на пол.

В какой-то момент Аманда отыскала взглядом глаза Гвен. Один из ее зрачков сузился до размера булавочного острия, другой казался громадным туннелем, ведущим во мрак… и как бы не в Долгую Тьму.

– Держи… держи… держи… держи, – вновь и вновь бормотала она, не в силах продолжить фразу еще одним словом.

– Слышу, дорогая, слышу, – успокоила ее Гвен. – Я здесь, рядом. Ну что ж, ушибла ты малость головку, но ничего, мы о тебе позаботимся.

О том, что эта часть фельдшерской работы удастся ей как нельзя лучше, она знала с детства, и вовсе не ошибалась. Глядя в глаза изувеченным и умирающим, ей всегда удавалось отыскать для них улыбку, не говоря уж о добром слове. С пациентами она разговаривала, словно школьная медсестра, заклеивающая пластырем ссадину, всеми средствами – и задушевностью в голосе, и добродушием во взгляде – давая понять, что все будет хорошо, что уже завтра пострадавший опять сможет лазать по рукоходу в свое удовольствие.

– Дер-ржи… д-дыра… н-нора…

Умолкнув, Аманда вдруг замерла, напряглась всем телом, и Гвен бросила взгляд на кардиомонитор, проверяя, не потеряют ли они пострадавшую сию же минуту.

Снова взглянув Аманде в лицо, она обнаружила, что девушка смотрит на нее с пугающей безмятежностью.

– Нет, не нора. Это ловушка. Один из них обратно не выйдет. Не вижу, который: в норе темно, так темно… Человеческий остов есть ножны, а всякая душа есть меч. Тот меч, что тебе нужен… уже с тобой.

Тут ее челюсть безвольно отвисла, и девушка затряслась в конвульсиях, молотя пятками по скользкому пластику тоненького матраса каталки.

Однако к тому времени «Скорая» уже домчалась до больницы. Как можно скорее выкатив пострадавшую из машины, Гвен с напарником передали ее с рук на руки паре санитаров, вышедших им навстречу. Руку Аманды Гвен выпустила неохотно. Казалось, держа ее за руку, она удерживает Аманду в живых. Прокричав санитарам всю информацию по пунктам, Гвен велела вколоть пострадавшей адреналина и сообщила, что они потеряют ее, если не снизить давление в сосудах мозга в течение пары минут… одним словом, изложила все, что санитары прекрасно знали и без нее. Тут Аманда и исчезла, увезенная прочь, в глубины реанимационного отделения.

На этом их работа закончилась, а Гвен здорово устала. Все остальные тоже – и Бен Хаммермилл, дежуривший с ней позади, и сидевший за баранкой Джулиус Рот. Старания поддерживать жизнь в умирающем человеке отнимают немало сил. Все трое отправились в комнату отдыха. Бену, по запястья испачкавшему руки в крови, требовалось умыться. Джулиус распахнул дверь на стоянку, сел на порог и сунул в рот сигарету. Самой Гвен хотелось выпить чайку и хоть немножко посидеть в одиночестве. Может, если им повезет задержаться здесь, они услышат, удалось ли Аманде выкарабкаться.

С этими мыслями Гвен рухнула на край дивана, обитого растрескавшимся кожзаменителем, во многих местах заклеенным полосками изоленты. Сидевшая на другом краю медсестричка, разувшись, красила ноготки на ногах. От терпкой химической вони лака у Гвен закружилась голова.

– Ну ладно, не вешай носа, – заговорил Джулиус с порога распахнутой двери, качнув так и не закуренной сигаретой, прилипшей к нижней губе. – Вспомни, к примеру, о том, что худшая часть дня для нас уже позади.

Гвен устало кивнула.

Новости Си-эн-эн переключились на Нью-Йорк Сити – на пассажирский самолет, врезавшийся в одну из Башен-Близнецов Всемирного торгового центра.

2

– Это на моей совести, ребята, – объявил Колин, хлопнув себя по груди. – Мой грех, признаю.

За французскими окнами с неба тяжелыми пушистыми хлопьями валил снег. Казалось, снегопад несет на землю безмолвие, укрывающее весь мир.

До этого дня они не собирались вместе с тех самых пор, как, держась за руки, стояли вокруг могилы Вана, а вот теперь, спустя всего четырнадцать часов после Нового года, собрались в библиотеке Терновников: Колин с Артуром, Донна с Элли и